Дневник Габриеля - Скотт Фрост

Ни звуков, ни цветов, ни запахов, ни ощущений. Я падаю? Стою? Лежу? Сколько это продолжается? Час, минуту, секунду? Если я и дышала, то не осознавала этого. С каждым ударом сердца в груди усиливалась тупая боль, расползавшаяся по телу словно вирус, умерщвляя все на своем пути. Неужели так люди и умирают, сантиметр за сантиметром, клетка за клеткой?

Постепенно зрение вернулось ко мне — тусклый свет ночного неба раскачивался и перекашивался перед глазами, словно отражение в кривом зеркале. Я лежала на земле рядом с машиной, ощущая щекой шероховатость песка. На губах чувствовался легкий привкус машинного масла. Рядом со мной что-то промелькнуло, но слишком быстро, и я не смогла разглядеть, что это было. Затем услышала, как захлопнулся багажник и чьи-то шаги заскрипели по гравию.

Повернувшись направо, я увидела свою вывернутую руку, сжимающую пистолет. Казалось, она никак не связана с телом. Что же случилось? Я попыталась воспроизвести события, но беспамятство накатывало волной, и рука начала таять перед глазами, словно нагретый воск.

Борись. Найди что-нибудь. Вспомни что-нибудь. Оттолкни от себя эту черную волну.

— Лэйси. — Я едва пошевелила губами.

Волна начала отступать. Я вспомнила, как подошла к машине, вспомнила выстрел из дробовика.

Куда попала пуля? Почему я не чувствую кровь на коже или на блузке? Бессмыслица какая-то. Было бы куда понятнее, если бы я умерла. Но ведь было что-то еще, до выстрела.

— Глаза, — прошептала я.

Я знала эти глаза, но не они смотрели на меня с портрета Габриеля? Тогда чьи они? Я пыталась представить их, но лица все равно не могла вспомнить.

Шаги двинулись в моем направлении. Я посмотрела на руку с пистолетом и попыталась собрать всю волю в кулак и пошевелить ею — так же бесполезно, как выкрикивать указания через широкий каньон. Шаги приближались. Один за другим пальцы сжимались вокруг рукоятки.

— Двигайтесь, черт бы вас побрал, давайте же, давайте, — шептала я, пытаясь оторвать оружие от земли.

Я попробовала навести пистолет на приближающуюся фигуру, но рука не слушалась и раскачивалась, словно я лежу на палубе корабля в открытом море.

— Лейтенант, — раздался голос.

Я попыталась зафиксировать руку неподвижно и прицелиться в маячивший надо мной темный силуэт, но пистолет качало из стороны в сторону.

— Не качайся! — велела я, отчаянно пытаясь вернуть контроль над собственной рукой.

Но оружие повело сначала влево, а потом вправо.

— Не качайся.

Когда рука поравнялась с фигурой, я нажала на курок.

— Давай! — скомандовала я руке.

На мгновение оружие замерло на месте, и я выстрелила.

— Нет, лейтенант, — сказал Габриель.

Он наступил мне на запястье, больно вдавив его в гравий, и пистолет выпал.

— У меня другие планы, лейтенант.

Рука зажала мне рот какой-то тряпкой.

— Дыши. Сделай глубокий вдох.

У тряпки был едкий запах как у растворителя. Я попыталась оттолкнуть ее, но силы были на исходе.

— Ты дерешься прямо как твоя дочка, не нужно.

— Иди к черту.

Я потянулась к Габриелю, словно могла скинуть окутывающий меня туман беспамятства и разглядеть его лицо. Он сильнее прижал тряпку к моему рту, стукнув меня головой о землю.

— Вдохни! — Габриель терял терпение.

Я несколько минут сопротивлялась инстинкту, но потом начала задыхаться и вдохнула через тряпку, почувствовав горечь во рту.

— Вот так, — сказал Габриель, его голос уплывал куда-то вдаль. — Дыши, дыши.

Я собрала все силы и попробовала помотать головой и освободиться, но уже не могла контролировать собственное тело.

— Лэйси, — одними губами пробормотала я, отчаянно цепляясь за сознание.

Я увидела, как дочкино лицо нависло надо мной. Она что-то говорила, но я не слышала ни звука. Я пыталась спросить, где она, но не могла составить из букв слова. Глаза Лэйси заполнились светом звезд, и она растворилась в ночном небе. Я старалась дотянуться до нее, но тут земля подо мной разверзлась, и я начала падать, а Лэйси исчезла среди звезд.

Теперь я двигалась, возможно, даже летела. Звуки и картинки пролетали мимо с поразительной скоростью. Вот я держу Лэйси. Целуюсь с молодым человеком, который вскоре станет моим мужем. Я — девочка, стою голышом перед зеркалом. Обеденный стол. Мама сидит молча. Звук выстрела. Расчлененный труп. Чья-то рука. Осколки стекла. Сирены. Трэйвер лежит на больничной койке с перевязанной головой, в уголке его глаза видна слезинка. Красный свитер, плавающий в пруду. Взгляд Брима, молящий о помощи. Одинокая теннисная туфля Лэйси. Розы, тысячи роз, насколько хватает глаз, и все они цвета крови.