Дневник Габриеля - Скотт Фрост

— Думаю, вам лучше взглянуть на это.

Я подошла к двери в спальню и встала рядом с Гаррисоном. На полу лежал матрас, аккуратно застеленный простыней и одеялом. Ни одной морщинки, прямо-таки по-армейски. Рядом ноутбук и принтер.

— Господи, — прошептал Гаррисон.

На стенах висели фотографии. Мои глаза скользили по ним с неохотой обычного человека, который наткнулся на последствия побоища.

— Это его коллекция, — сказала я. — Наверное, во Франции нашли нечто подобное.

Я посмотрела на Гаррисона и увидела, что он растерялся, словно только что сбился с пути и перестал понимать, что к чему в этой жизни.

— Вы когда-нибудь видели…

Гаррисон не стал заканчивать мысль, поскольку понял по моему взгляду, что в этом нет необходимости. Покачал головой, не веря своим глазам, а потом нервно осмотрелся. Фотографии жертв Габриеля, развешанные как на выставке или в галерее. Гаррисон повернулся ко мне, с трудом сдерживая ужас, и преградил мне проход.

— Может, вы позволите мне посмотреть первым…

Я покачала головой. Сердце бешено билось в груди.

— Нет.

— Лейтенант…

— Ее здесь нет.

— Пожалуйста, можно я первый.

Мои глаза встретились с его, отказываясь хоть на секунду верить в то, что случилось страшное…

— Ее здесь нет. Не может быть, черт побери…

Гаррисон несколько секунд смотрел на меня, словно умоляя.

— Вы правы, но позвольте мне это сделать. Для меня, а не для вас.

Он потянулся к моей ладони, а потом отдернул руку, и я заметила, что моя собственная рука дрожит.

— Ты только зря теряешь время.

— Знаю.

— Хорошо, — неохотно согласилась я и отвернулась. — Но ее здесь нет.

Я почувствовала, как его рука мягко легла на мое плечо, а потом соскользнула, Гаррисон вошел в комнату. С каждым его шагом мой пульс увеличивался в десять раз. Я услышала, как он судорожно вздохнул, а потом его дыхание снова стало спокойным. Казалось, это длится целую вечность. С каждой секундой, с каждым шагом моя уверенность, что фотографии Лэйси нет на этой стене, слабела. Как мой мир мог перевернуться с ног на голову? Внутренний голос начал шептать: «Я не могу этого сделать, не могу, не могу…» Я была готова завизжать.

— Ее здесь нет, лейтенант.

Я резко повернулась. По моему телу прокатилась такая волна облегчения, что едва не подогнулись колени. Гаррисон обнял меня, пока я пыталась нормализовать дыхание.

— Ты уверен? — Да.

Его руки обвивали меня еще несколько секунд, а потом отпустили, и я сделала глубокий вдох.

— Но он был здесь сегодня вечером, наверное, меньше часа назад. Здесь есть фотография Филиппа.

Я прошла в комнату и сама посмотрела на летопись кровавых преступлений. Фотографии злодеяний Габриеля были развешаны по стенам в хронологическом порядке, словно он рассказывал о своих каникулах в Йеллоустонском национальном парке, и это просто снимки буйволов и грязевых гейзеров. Обезглавленное тело Филиппа в мусорном бачке. Мексиканский майор, плавающий в пруду. Финли, лежащий на бетонном полу среди цветов. Суини в горящей машине. Борец за чистоту планеты, убитый в доме на Монте, где я нашла дочкину туфлю, со связанными руками. Но дальше — больше.

— Брим! — воскликнула я в ужасе.

Запавшие испуганные глаза смотрят прямо в объектив. Тот же взгляд, который я видела перед взрывом. Липкая лента закрывает рот, но мне видно по сведенным мускулам, что Брим кричит под кляпом. И поднимает руки, прикрученные к бомбе, словно просит пощады.

— Он не мог сфотографировать его после взрыва, поэтому сфотографировал до…

— Я думала, что понимаю, кто такой Габриель… Но я ошибалась.

Я отвернулась, не в силах выносить взгляд Брима, но все еще чувствовала его на своей спине. Вряд ли я когда-нибудь смогу забыть эти глаза.

— Ты видишь на заднем плане какую-нибудь зацепку, где это могло быть снято?

— Нет.

— И я нет.

Рядом со снимком Брима висела фотография бульвара Колорадо. На секунду мне показалось, что она тут не к месту, но потом я поняла, почему Габриель повесил ее.

— Боже мой, парад.

— Это Орандж-гроув и Колорадо.

— Как раз тот квартал, который будут показывать.

Гаррисон несколько секунд рассматривал снимок, а потом покачал головой.

— Но он не сможет просочиться сюда. Движение перекрыто, полиция охраняет каждую платформу, каждый фонарь, каждую урну. Подойти незамеченным невозможно.

— Тогда как он это сделает?

— Никак.

И хотя Гаррисон так и сказал, я видела, что уверенности в собственных словах у него не было. Мы оба знали, что больше такой категории, как «невозможно», не существует.

Я отвернулась и осмотрелась. На дальней стене было оставлено пятно размером с фотографию.

— Смотри, он оставил место еще для одной.

Я уставилась на пустую стену, словно ждала, что сейчас сквозь краску проступит еще одно изображение.

— Это может значить все, что угодно, или ничего, — сказал Гаррисон.

— Это значит, что кто-то еще умрет, и мы должны…

Я запнулась, и мы молча смотрели на пустое место. Гаррисон повернулся ко мне, в его глазах светилась невысказанная правда, которую никто из нас не хотел озвучивать…

— Лейтенант…

Я покачала головой и снова отвернулась.

— Когда он позвонит вам в следующий раз и предоставит вам возможность спасти либо Лэйси, либо незнакомого для вас человека, вы должны выбрать Лэйси.

Я сделала вид, что не слышу.

— Нужно обшарить эту квартиру, проверить все файлы на компьютере. Должна быть какая-то зацепка.

— Лейтенант, когда он позво…

— Нет смысла.

— А я думаю, есть.

Я зло посмотрела на него:

— Слушай, ты видишь что-то в этой комнате, указывающее на то, что у Габриеля есть сердце, а то я что-то пропустила?

— Это поможет выиграть время.

— Он убьет ее. И если я и сомневалась в этом, то теперь сомнений нет.

Раньше я не могла себе позволить произнести эти слова, но теперь произнесла. Слова, в которых звучала чудовищная безысходность… И тут же поняла, почему избегала их.

— Лэйси — все, что у меня есть… все, что я хотела. Я просто не знала, как ей об этом сказать…

— Но сейчас мы на шаг впереди.

Я смогла только кивнуть. А потом заставила себя произнести еще кое-что, словно хотела отогнать безнадежность.