Грань риска - Робин Кук

— Я понял это, — ответил преподобный Матер. Жестом он предложил своим гостям сесть.

Рональд во все глаза рассматривал священнослужителя. Он встречал его и раньше. Преподобный был моложе и его самого, и Сэмюэля. Он закончил Гарвардский колледж в 1678 году, то есть на семь лет позже, чем они. Несмотря на свою молодость, он отличался теми же признаками, которые Рональд уже заметил в Сюмюэле, — он обрюзг и располнел. У него был длинный массивный красный нос и бледное одутловатое лицо. Однако глаза искрились умом и пламенной решимостью.

— Я с любовной заботой отношусь к вашему горю, — заверил Рональда преподобный Матер. — Пути Господни неподвластны нам, простым смертным. Не говоря уж о ваших муках, я очень обеспокоен событиями в городке и деревне Салем. Простой народ охвачен мятежным и неспокойным духом, и я боюсь, что события выходят из-под нашей власти.

— В данный момент я больше обеспокоен судьбой моей жены, — сказал Рональд. Он пришел сюда не для того, чтобы слушать проповеди.

— Так и должно быть, — поддержал его преподобный Матер. — Но я полагаю очень важным, чтобы вы поняли, что мы духовенство и светская власть должны думать об общине в целом. Я всегда ожидал, что рано или поздно в нашу среду проникнет дьявол, и единственное утешение в этом демоническом деле то, что теперь — и именно благодаря вашей жене — мы знаем, где искать дьявола.

— Я хочу знать, какую улику использовали против моей жены, — проговорил Рональд.

— Я покажу ее вам, — произнес преподобный Матер. — С условием, что вы сохраните в тайне то, что увидите, так как мы опасаемся, что доведение до всеобщего сведения природы этого свидетельства наверняка в еще большей степени разожжет недовольство и смятение в Салеме.

— Но как быть, если я решу подать прошение о помиловании? — спросил Рональд.

— Когда вы увидите это, у вас пропадет всякое желание подавать прошение, — ответил преподобный Матер. — Поверьте мне. Так вы даете мне слово?

— Я даю вам слово, — согласился Рональд. — Но оставляю за собой право подать апелляцию.

Они встали одновременно. Преподобный Матер подвел их к ступеням каменной лестницы. Он зажег маленькую свечу, и они начали спускаться в подвал.

— Я подробно обсуждал этот вопрос со своим отцом, Инкрисом Матером, — сказал, полуобернувшись, преподобный Матер. — Мы пришли к выводу, что эта улика имеет необычайно важное значение для будущих поколений, как материальное доказательство существования потустороннего невидимого мира. Мы пришли к согласию, что эта вещь должна находиться в Гарвардском колледже. Как вам известно, мой отец — президент этого учебного заведения.

Рональд не отвечал. В этот момент его ум не был готов иметь дело с такими академическими материями.

— Мы оба — я и мой отец — также согласны в том, что для приговоров по Салемскому процессу достаточным основанием являются доказательства действия призраков, — продолжал преподобный Матер. Они достигли подножия лестницы, и Рональд и Сэмюэль ждали, пока преподобный Матер зажигал настенные светильники. Переходя от светильника к светильнику, он продолжал говорить:

— Мы оба очень озабочены тем, что даже эти менее тяжкие свидетельства могут увлечь невинных людей в водоворот зла.

Рональд начал было протестовать. Его терпение лопнуло, он не желал больше слушать эти продиктованные искренней заботой речи. Но Сэмюэль остановил его, положив руку на плечо.

— Свидетельством против Элизабет служит вполне материальная улика, о которой мы можем только мечтать в любом судебном разбирательстве, — сказал преподобный Матер и жестом пригласил Рональда и Сэмюэля подойти к большому, запертому на замок шкафу. — Но эта улика обладает страшной воспламеняющей силой. Я проявил благоразумную осторожность и после суда над Элизабет перевез это свидетельство сюда. Я никогда не видел более убедительного доказательства могущества дьявола и его способности причинять зло.

— Ваше преподобие, — не выдержал, наконец, Рональд, — мне надо как можно быстрее попасть в Салем. Как только вы покажете мне эту вещь, я сразу уеду.

— Терпение, добрый человек, — проговорил преподобный Матер, доставая из кармана ключ. — Природа этого свидетельства такова, что вам надо приготовиться, прежде чем смотреть на него. Это ужасающее зрелище. Именно по этой причине я настоял, чтобы суд над вашей женой происходил при закрытых дверях, а члены жюри поклялись, что никогда не разгласят этой тайны. Эта предосторожность не была направлена на то, чтобы совершить беззаконие по отношению к вашей жене, а только на то, чтобы предотвратить вспышку истерии среди населения, которая сыграла бы на руку дьяволу.

— Я готов, — с раздражением произнес Рональд.

— Господь Искупитель да пребудет с тобой, — сказал преподобный Матер, вставляя ключ в замочную скважину. — Крепись, сын мой.

Преподобный Матер отпер шкаф. Потом он обеими руками распахнул дверцы и, сделав шаг назад, уступил место Рональду.

Рональд заглянул в шкаф. Дыхание его пресеклось, глаза вылезли из орбит. Охваченный ужасом и страхом, он непроизвольно прикрыл рот рукой. Судорожно глотнув, он попытался что-то сказать, но голос не повиновался ему. Он с трудом откашлялся.

— Довольно, — только и сумел произнести он, отводя взгляд от страшной картины.

Преподобный Матер закрыл створки шкафа и запер его на ключ.

— И это действительно сотворила Элизабет? — слабым голосом спросил Рональд.

— Вне всяких сомнений, — ответил Сэмюэль. — Мало того, что эта вещь была найдена в вашем доме шерифом Джорджем Корвином, сама Элизабет признала это без принуждения и по своей воле.

— Боже милостивый, — сказал Рональд, — несомненно, это работа дьявола. Но сердце подсказывает мне, что жена моя не ведьма.

— Очень тяжело мужу поверить в то, что жена его колдунья и находится в сговоре с дьяволом, — произнес Сэмюэль. — Но это свидетельство вместе с показаниями одержимых девушек, которые заявили, что призрак Элизабет подвергал их мучениям, представляют собой убедительное доказательство. Мне очень жаль, мой дорогой друг, но ваша жена Элизабет действительно ведьма.

— Боже, как мне больно!.. — простонал Рональд. Сэмюэль и Коттон Матер обменялись понимающими сочувствующими взглядами. Сэмюэль направился к лестнице.

— Давайте вернемся в гостиную, — предложил преподобный Матер. — Я полагаю, что все мы заслужили по кружке эля.

Когда они с кружками уселись за столом в гостиной, преподобный Матер заговорил:

— Это время великих испытаний для всех нас. Но никто из нас не смеет уклоняться от сопротивления нечистой силе. Теперь нам доподлинно известно, что дьявол выбрал полем своего поприща Салем, и мы с Божьей помощью должны изгнать из своей среды слуг дьявола и его присных. Этим мы защитим невинных и благочестивых, которым дьявол отвратителен.

— Мне очень жаль, — проговорил Рональд, — но тут я ничем не смогу вам помочь. Я в смятении и очень подавлен. Я все-таки не могу поверить в то, что Элизабет — ведьма. Мне нужно время. Я уверен, что можно отсрочить исполнение приговора хотя бы на один месяц.