В тихом омуте - Пола Хокинс

Я добралась до подножия холма и стала обходить заросли дрока. Коттедж находился всего в паре сотен метров, и я заметила возле него какую-то фигуру. Грузную и сгорбленную, в темном пальто. Это был не Патрик и не Шон. Подойдя ближе, я узнала состарившуюся представительницу готов, медиума и сумасшедшую Никки Сейдж. Она стояла, держась за стену. Лицо у нее побагровело, и казалось, что ее вот-вот хватит удар.

– Миссис Сейдж! С вами все в порядке?

Тяжело дыша, она перевела взгляд на меня и чуть сдвинула на затылок бархатную шляпу с широкими полями.

– Я в порядке, – заверила она, – хотя уже давно не проделывала такой долгий путь. – И, оглядев меня с ног до головы, добавила: – Похоже, вы играли в грязи.

– Да, – согласилась я, безуспешно пытаясь стереть грязь с испачканных брюк. – Упала.

Она кивнула и выпрямилась. Каждый ее вдох и выдох сопровождался хрипом.

– Может, зайдете и немного посидите со мной?

– Там? – Она указала в сторону дома. – Ну уж нет. – Она отошла от стены. – Вы знаете, что тут произошло? Что сделала Энн Уорд?

– Она убила своего мужа, – ответила я. – А потом утопилась в реке.

Никки пожала плечами и заковыляла к берегу. Я последовала за ней.

– Скорее изгнала нечистую силу, если хотите знать мое мнение. Она избавилась от нечисти, вселившейся в ее мужа. Та покинула его, но осталась в доме. Как вам тут спится?

– Ну, я…

– Меня это не удивляет. Совсем не удивляет. Я бы вас предупредила, но разве бы вы послушали? Это место пропитано нечистью. А почему, по-вашему, Таунсенд считает его своим и ухаживает, как за своей собственностью?

– Понятия не имею. Я думала, он использует его, когда рыбачит.

– Рыбачит! – воскликнула Никки с таким видом, будто никогда не слышала ничего более глупого. – Рыбачит!

– Вообще-то я видела, как он ловил здесь рыбу, так что…

Никки фыркнула и досадливо отмахнулась. Мы были уже у самой кромки воды. Она осторожно вытянула распухшую, со вздувшимися венами ногу в шлепанце, потрогала пальцем воду и удовлетворенно хмыкнула.

– Вода здесь холодная. И чистая. – Затем зашла в воду по щиколотки и спросила: – Вы с ним разговаривали? С Таунсендом? Спрашивали про его жену?

– Вы имеете в виду Хелен?

Никки повернулась ко мне, презрительно поморщившись:

– Жену Шона? С лицом, похожим на отлупленную задницу? Она-то тут при чем? Кому она интересна? Все равно что пустое место. Нет, вам нужна жена Патрика, Лорен.

– Лорен? Которая умерла тридцать лет назад?

– Да, Лорен, которая умерла тридцать лет назад! Вы думаете, что мертвые ничего не значат? Что они не умеют говорить? Вам нужно послушать, что они могут сказать. – Она прошла чуть дальше и нагнулась, чтобы намочить руки. – Вот сюда Энн пришла вымыть руки, вот так, только потом пошла дальше…

Мое терпение подходило к концу:

– Мне пора, Никки. Надо еще принять душ и кое-что сделать. Была рада увидеть вас.

Я направилась к дому.

Примерно на полпути Никки снова меня окликнула:

– Вы думаете, что мертвые не говорят? Вам следует послушать, и вы услышите. Вам нужна Лорен, потому что все началось с нее!

Я оставила ее у реки. Я собиралась прийти к дому Шона пораньше, чтобы застать его и отвезти в участок. Тогда у меня точно будет минут пятнадцать. Он не сможет от меня отделаться, выбросить из машины. Говорить с ним следует в участке, в присутствии других полицейских.

От коттеджа до дома Таунсендов не так далеко. Вдоль реки не больше трех километров, но дороги там нет, поэтому пришлось сначала добираться до города и уже оттуда вернуться назад, к их дому. Я оказалась на месте только в девятом часу и опоздала. Машин во дворе не было – он уже уехал. Я понимала, что самым благоразумным было бы развернуться и поехать в участок, но у меня в голове вертелись слова Никки и Луизы, и я решила проверить – вдруг дома окажется Хелен.

Ее тоже не было. Я несколько раз постучала в дверь, но никто не ответил. Я уже направлялась к своей машине, но вдруг подумала, что можно попытать счастья в доме Патрика Таунсенда, который стоял рядом. Но и там никого не оказалось. Я заглянула в окно, но ничего толком не увидела – только темную пустую комнату. Я вернулась к входной двери и снова постучала. Тишина. Я потрогала ручку, и дверь вдруг открылась. Я восприняла это как приглашение войти.

– Есть кто-нибудь? – позвала я. – Мистер Таунсенд! Вы дома?

Тишина. Я прошла в гостиную – спартанского вида помещение с темным деревянным полом и голыми стенами. Единственным ее украшением служили фотографии в рамках на каминной полке. Патрик Таунсенд в форме – сначала армейской, потом полицейской. И фотографии Шона – совсем маленького и уже подростка, на которых он натянуто улыбался в одинаковой позе и с одинаковым выражением лица. Тут же была и свадебная фотография, сделанная на пороге церкви Бекфорда. Шон на ней выглядел молодым, красивым и несчастным, а Хелен такой же, как сейчас, разве что чуть стройнее. Она казалась более счастливой, несмотря на жуткое свадебное платье, и застенчиво улыбалась в камеру.

У стены напротив окна стоял большой шкаф, в котором, тоже в рамках, были выставлены доказательства карьерных успехов отца и сына: сертификаты, свидетельства и благодарственные письма. Насколько я могла судить, фотографий матери Шона нигде не было.

Я вышла из гостиной и снова позвала:

– Мистер Таунсенд?

В ответ – снова тишина, отозвавшаяся эхом в коридоре. Дом казался необитаемым, но стерильно чистым: на полках и перилах ни пылинки. Я поднялась на второй этаж. Там располагались две спальни, разделенные стеной, так же скудно обставленные, как и гостиная, но жилые. Причем обе. В спальне с большим окном, выходившим на долину и реку, находились вещи Патрика: у стены стояли начищенные до блеска черные ботинки, в шкафу висели его костюмы. В комнате рядом я увидела аккуратно застеленную односпальную кровать, а на спинке стула – знакомый пиджак, именно в нем была Хелен, когда мы с ней разговаривали в школе. В шкафу висели другие ее вещи – все одинаково бесформенные и исключительно черного, серого или темно-синего цвета.

Мой телефон вдруг издал сигнал, прозвучавший пронзительно громко в похоронной тишине дома. Он извещал о пропущенном звонке и голосовом сообщении от Джулс.

– Сержант Морган, – ее голос звучал официально, – мне нужно с вами встретиться. Это очень срочно. Я приеду к вам в участок. Я… э-э… мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз. Увидимся в участке.

Я сунула телефон в карман, еще раз зашла в комнату Патрика и быстро ее осмотрела: пробежала взглядом по книгам на полках, заглянула в ящик тумбочки. Там хранились старые фотографии – Шон и Хелен на рыбалке возле коттеджа: вот они с довольным видом опираются на свою новую машину; вот Хелен гордо и в то же время смущенно смотрит в объектив перед зданием школы; вот она с кошкой на руках на заднем дворе. Хелен, Хелен, Хелен…