Раскаты грома - Уилбур Смит

– Не на юг, с этим покончено. Надо идти обратно, – пробормотал старик. Неожиданно его колебания кончились. – Мы должны помолиться. Господь убережет нас от филистимлян.

– Минхеер, я требую... – начал Леруа, но с соседнего холма послышался новый предостерегающий крик:

– Всадники с юга! Кавалерия!

Леруа бросился к лошади, взлетел на нее, ухватившись рукой за гриву, повернул лошадь к холму и ударил пятками, заставляя подняться по крутому склону. Лошадь скользила на камнях, обрушивая их, пока наконец не оказалась на вершине. Леруа спрыгнул с седла возле часового.

– Вон там! – показал бюргер.

Точно колонна муравьев, крошечные, ничтожные на просторе коричневой травы и открытого неба, все еще за четыре-пять миль от Леруа и его людей, по южным холмам строем двигались эскадроны.

– Не сюда. В этм направлении уйти нельзя. Пойдем в другую сторону.

Он повернулся на север.

– Туда.

Но в этот миг он увидел на севере облако пыли, и сердце у него ушло в пятки. Пыль стелется низко; возможно, это просто ветер, но он знал – нет, не ветер.

– И здесь они, – прошептал он. Ачесон вел свои колонны с четырех направлений. Выхода не было.

– Ван дер Берг! – горько прошептал Леруа. – Он сдался англичанам и предал нас.

Он еще несколько мгновений смотрел на пыль, потом занялся проблемами обороны.

– Наша единственная защита – река, – бормотал он. – Фланги закрепим на том холме и здесь.

Он обвел взглядом небольшую долину реки Падды, запоминая склоны и особенности местности, мысленно сортируя их, намечая позиции пулеметов, размещение лошадей под прикрытием берега, решая, где держать резервы.

– Пятьсот человек смогут удержать северный холм, но на реке нам понадобится тысяча. – Он сел верхом и сказал часовому: – Оставайся здесь. Я пошлю к тебе людей. Пусть сделают насыпи здесь и здесь.

И его лошадь заскользила по склону, приседая на задних ногах, пока не добралась до ровной поверхности.

– Где Зайтсманн?

– В своем фургоне.

Леруа погнал коня галопом и рывком отбросил клапан фургона.

– Минхеер, – начал он и замолчал. Зайтсманн сидел на кровати рядом с женой, у него на коленях лежала раскрытая Библия.

– Минхеер, времени мало. Враг подходит со всех сторон. Он будет здесь через два часа.

Зайтсманн посмотрел на него, и по его пустому взгляду Леруа понял, что старик его не слышал.

– Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем[20], – шептал он.

– Принимаю командование на себя, – сказал Леруа. Зайтсманн обратился к книге, и жена положила руку ему на плечи.

«Мы сможем удерживать их сегодня и, может быть, завтра, – думал Леруа, лежа на самом высоком холме. – Эти холмы их кавалерия не сможет атаковать, поэтому им придется пойти в штыковую. Прежде всего надо опасаться пушек, потом штыков».

– Мартинус Ван дер Берг, – сказал он вслух. – Когда мы встретимся в следующий раз, я убью тебя за это.

Он наблюдал, как на противоположном берегу, за пределами досягаемости винтовочного выстрела, разворачиваются в строгом геометрическом порядке батареи.

– Nou skeet hulle, – сказал бюргер рядом с ним.

– Ja, – согласился Леруа. – Сейчас они начнут стрелять.

И тут же ствол одного из орудий выплюнул столб дыма. Снаряд с грохотом разорвался на склоне ниже буров, и на мгновение пары лиддита заплясали, как желтый призрак, вращаясь и клубясь. Потом ветер унес их в сторону. Все закашлялись от горького дыма.

Следующий снаряд разорвался на вершине, высоко подняв в воздух дым и землю, и сразу начали стрелять все остальные орудия.

Они лежали за наспех возведенной насыпью; артиллерия била по вершине холма. Шрапнель гудела, жужжала и высекала искры из камней, разрывы заставляли солдат вздрагивать; уши заложило, и буры едва различали стоны своих раненых; в небе над ними медленно собиралось огромное облако пыли и дыма, такое высокое, что Шон Кортни увидел его со своего места, в пятнадцати милях к северу от Ваала.

– Кажется, Ачесон их подмял, – сказал Шон.

– Да, он их подмял, – согласился Сол и еле слышно добавил: – Бедняги.

– Могли бы позволить нам поучаствовать, – проворчал старшина Экклз. Далекие разрывы пробудили в нем кровожадность, и его большие усы раздраженно дергались. – Не по совести это. Мы шли за стариной буром полтора года. А нам не позволили участвовать в исходе.

– Мы прикрываем пушки, Экклз. Генерал Ачесон пытается гнать буров на юг, к нашей кавалерии, но если кто-нибудь из них прорвется через линию загонщиков, они наши, – объяснил Шон.

– Ну, по мне так все равно несправедливо, – повторил Экклз, потом, неожиданно вспомнив о субординации, добавил: – Прошу прощения, сэр.