Раскаты грома - Уилбур Смит

– Ja, так я и думал, – сказал он. – Они идут с двух сторон, чтобы разделить нас.

Вдоль реки приближались такие же цепи фигурок. Они выгибались, потом выпрямлялись, снова выгибались, но упорно приближались. Передовые шеренги уже дошли до ориентиров, обозначающих тысячу ярдов; еще пять минут, и они окажутся в пределах досягаемости.

– Ориентиры стоят хорошо, – сказал Леруа, пробегая по ним взглядом.

Пока большая часть его людей копала укрепления на холмах и вдоль реки, другая часть через каждые двести пятьдесят ярдов устанавливала ориентиры – небольшие груды камней, вымазанные беловато-серой речной грязью.

Эту хитрость англичане как будто так и не смогли разгадать – когда они подходили, буры стреляли с точностью до ярда.

– Река в безопасности, – решил Леруа. – С этой стороны им не прорваться. – Он позволил себе улыбнуться. – Они ничему не учатся. Каждый раз приходят не с той стороны.

Он переместил внимание на левый фланг. Здесь опаснее всего, здесь он должен командовать лично. И он побежал на свою прежнюю позицию, а вокруг него не успокаивалась буря шрапнели и лиддита.

Леруа упал на живот между двумя бюргерами, прополз вперед, снимая с груди патронташ, и обернул его вокруг камня.

– Удачи, уум Пол, – сказал бюргер.

– И тебе, Хендрик, – ответил Леруа, поставил прицел своего маузера на тысячу ярдов и положил ружье перед собой на камень.

– Они ближе, – сказал бюргер.

– Очень близко. Удачи и стреляй точно!

Внезапно огонь прекратился – наступила тишина. Страшная, тоскливая тишина, поражающая больше, чем гром орудий. Ветер унес с вершины пыль и дым, и ослепительное солнце осветило и холмы, и золотисто-коричневую равнину. Ярко блестела вода Ваала, каждая фигура в хаки была освещена сзади, так что под ногами у них лежали черные тени. Они дошли до линии ориентиров.

Леруа поднял ружье. Он следил за человеком, а одиночку идущим перед цепью. Дважды на его глазах этот человек останавливался, как будто выкрикивал приказы тем, что шли за ним.

– Ты первый, друг мой, – сказал Леруа и тщательно навел на офицера прицел, так что на мушке оказалась его голова.

Он мягко убрал слабину спускового механизма, и отдача сильно ударила в плечо. Характерный злобный треск маузера заполнил уши. Леруа увидел, как офицер упал на траву.

– Ja, – сказал он и перезарядил ружье.

Не слитым залпом, не постоянным треском, как при Коленсо, но неторопливо и размеренно, тщательно рассчитывая каждый выстрел, начали охоту ружья буров.

– Научились, – хмыкнул Леруа, оттягивая затвор и выбрасывая пустую гильзу на камни. – Хорошо научились.

И убил еще одного.

В двух местах на холмах заработали «максимы». Не добравшись до второго ряда ориентиров, первая волна наступающих перестала существовать; на траве повсюду лежали тела, скошенные убийственно точным огнем буров. Второй ряд переступил через убитых и упрямо продолжал приближаться.

– Смотрите, как идут! – крикнул бюргер дальше по линии.

И хотя они видели такое десятки раз, на всех этих оборванных фермеров подействовало бесстрастное, неумолимое приближение английской пехоты.

– Эти люди идут не жить, а умирать! – сказал кто-то рядом с Леруа.

– Так поможем им умереть! – крикнул Леруа.

Внизу на равнине неумолимые ряды приближались к третьей линии ориентиров.

– Стреляйте, керелы! Стреляйте точнее! – кричал Леруа: уже стали видны штыки. Он вложил в магазин новую обойму, тыльной стороной ладони стер пот со лба, снова нацелил ружье и следующими шестью выстрелами свалил четверых нападающих.

И увидел перемену. В одном месте цепь изогнулась: одна ее часть продолжала двигаться вперед, но на флангах солдаты дрогнули и начали прятаться за любыми самыми жалкими укрытиями.

– Они ломаются! – возбужденно закричал Леруа. – Они не дойдут до склонов!

Движение вперед прекратилось – не в силах больше выдерживать убийственный огонь, солдаты поворачивали обратно; офицеры метались, пытаясь заставить их идти вперед. Тем самым они выдали себя бурским стрелкам – и прожили недолго.

– С ними покончено! – крикнул Леруа, и по линии обороняющихся прокатилась негромкая волна радостных криков; буры усилили огонь, увеличивая суматоху неудавшейся атаки.

– Стреляйте по ним, керелы! Стреляйте!

Дальние ряды обогнали передние, но тоже дрогнули под огнем «максимов» и маузеров.

На равнине прогремел траурный горн, и тут же последние судорожные попытки продвижения вперед прекратились; минуя мертвых и раненых, солдаты отступали.

Над их головами пролетел единственный снаряд и разорвался в долине за холмом, и сразу же пушки возобновили обстрел холма. Под этот грохот пятьсот буров кричали, смеялись и махали ружьями отступающим пехотинцам.

– Что на реке? – крикнул Леруа в общем шуме и немного погодя получил ответ:

– Они не дошли до реки. Там они тоже сломались.

Леруа снял шляпу и вытер с лица пот и грязь. Потом посмотрел на заходящее солнце.

– Боже всемогущий, благодарим Тебя за этот день. Даруй нам свою милость и руководство в другие дни.

* * *

Артиллерийский обстрел холмов, как штормовые волны, бушевал до наступления темноты. Потом в темноте по всей долине, как желтые цветы в саду, распустились костры английских бивуаков.