Сирены - Джозеф Нокс

Я сел в такси, еще не зная, куда поеду.

– Вези в «Люфт», – сказал я водителю.

Таксист недовольно поморщился. «Люфт», полулегальный ночной клуб близ Сэквилл-стрит, находился в пяти минутах ходьбы от гей-квартала, где кипела яркая бурная жизнь. «Люфт» был ее изнанкой. Днем вход в клуб скрывали афиши БДСМ-перформансов и транс-квирного кабаре. Хотелось верить, что адрес, названный водителю, хотя бы отчасти объяснял мой внешний вид. От наручников я не избавился, и страшно было представить, что обо мне подумают окружающие.

Скабрезный смех людей в очереди у входа смешивался с хохотом, доносящимся изнутри. Я заплатил водителю и выбрался из машины.

Вход охраняли два высоченных дородных трансвестита в ярких боа из перьев и туфлях на платформе из прозрачной пластмассы с кирпич толщиной. В платформах плескалась вода с живыми золотыми рыбками. Зрелище было намеренно комичным и гротескным. Рассудок сначала вбирал все целиком – очередь, кожаный прикид, яркий макияж, – а потом ошеломленно отказывался воспринимать окружающее.

Неужели это известный ведущий теленовостей? Тот, что во все горло распевает версию «Candle in the Wind»^[19], посвященную принцессе Диане?

Сама очередь была разношерстной.

Тут были и те, кто забрел в гей-квартал из чистого любопытства, чтобы увидеть все своими глазами, и ярые фанаты БДСМ в тесных латексных корсетах, и странные типы с отрешенными лицами, смущенно отводящие глаза в надежде, что их никто не узнает. Ежемесячно, первого числа, здесь давали премьеру, которая неизменно сопровождалась ажиотажем, поскольку в шоу участвовала общепризнанная звезда.

Длинноногий Дядюшка.

Сценическое имя Клопа было не просто его вторым «я». В гриме он преображался, становился совершенно другим. Требовал, чтобы к его ипостасям относились как к двум абсолютно разным личностям, у которых нет ничего общего. Главным отличием Клопа от Длинноногого Дядюшки было здравомыслие. Строго говоря, уже наступило второе декабря, но ночь была в разгаре, и шоу продолжалось.

Я встал в очередь за дрожащим от холода типом средних лет в туфлях на шпильке и мини-юбке. Очередь двигалась быстро. Странные типы с отрешенными лицами внезапно вспомнили, что их ждут где-то еще, и растворились в темноте.

В двери я мельком заметил свое отражение. Всклокоченные, слипшиеся от пота волосы покрывала корка запекшейся крови. Наручники помогали вписаться в компанию. Я вручил пятифунтовую купюру одному/одной из дрэг-амбалов на входе, и меня пропустили почти не глядя. У меня кружилась голова, нервы были на взводе. Напряжение не отпускало, я дрожал, как под током. Злобный сморщенный старикан в деловом пинстрайп-костюме поставил мне на руку печать. Разряд молнии.

В квартире Глена Смитсона я нашел чеки из «Люфта». Мне надо было во что бы то ни стало поговорить с барменом. Ведь это он передал мне письмо с указанием, где искать труп Джоанны Гринлоу. А еще он был как-то связан с Лэски. Вопросы множились.

Мне нужны были ответы.

В тускло освещенном коридоре влажно чавкала под ногами ковровая дорожка. К раздевалке тянулась еще одна разномастная очередь. Провожаемый враждебными взглядами, я поднялся на второй этаж, в главный зал. Город относился к местной публике как к изгоям, а здесь они нашли себе приют. Для них я был то ли любопытствующим туристом, то ли источником неприятностей. Я толкнул двойные двери в конце лестничного пролета.

Резкий, застоявшийся запах дешевого пойла и хлорки щипал глаза. Люди в зале дергались в ярких всполохах света. Несколько сотен человек столпились в помещении, рассчитанном на половину этого числа. Все двигались в такт музыке.

Жаркая духота стояла стеной.

С потолка капало. Трудно было судить о гендерном составе присутствующих. Здесь были и мужчины, и женщины, и бесчисленные вариации между двумя полами. Целующиеся парочки и тройки во всевозможных комбинациях. Примерно треть посетителей щеголяли в костюмах из «Шоу ужасов Рокки Хоррора», большинство же явились в своих обычных прикидах. Здесь они жили настоящей жизнью.

Разгоряченная, шумная толпа волной приливала к сцене, где красовалась растяжка с надписью: «Длинноногий Дядюшка и Сладкие Крошки».