Коллекционеры смерти - Джек Керли

Я двинул вперед металлическое перо для ручки, а Денбери продолжала тихо переводить:

– Он говорит, что в работах Гекскампа была голая жизненная сила, но в них не было искусства. Он скорее был иллюстратором, нежели художником. Гекскамп не способен был осознать собственную ограниченность и всех критиков называл лжецами и завистниками.

Мое перо набросилось на его солонку. Денбери слегка запиналась, стараясь быть точной.

– Гекскамп воображал себя roué, плейбоем. Но, опять-таки, он обманывал себя. Он был… был…

Старик что-то буркнул, сомкнул в кольцо указательный и большой пальцы левой руки, а указательным пальцем правой стал тыкать в него. После нескольких таких движений он левой рукой схватил свой правый палец, хихикнул, издав высокий резкий звук, после чего что-то добавил на словах.

Я отразил выпад его скрепки своей пуговицей.

– Переводите же, Денбери.

– Гекскамп был рабом, хм, женской вагины. На публике он делал вид, что доминирует над женщинами, но в интимной жизни хотел, чтобы они доминировали над ним.

– Откуда Марсель об этом знает?

Денбери перевела ему мой вопрос. Марсель коротко ответил, одновременно быстро сжимая и разжимая руки. Я разобрал слово pa-ree.[44]

– Это Париж, здесь сплетничают все, – постарался я угадать его ответ.

Денбери ухмыльнулась.

– Черт. Вы учите язык прямо на лету.

Марсель двинул книжечку со спичками по кругу. Я перепрыгнул ее пипеткой. Он прошептал merde,[45]сбил пипетку своей пробкой и произнес еще несколько фраз.

– Он говорит, что обаяние Гекскампа, его слова, его прекрасное лицо привлекали женщин, как бабочек на огонь Но все эти женщины всегда обжигались.

Ракушка от улитки Бадантье сбила мой огарок свечи.

– О Гекскампа? – уточнил я.

– Vin, – скомандовал старик.

Денбери подскочила за бутылкой и долила его бокал, продолжая переводить.

– О другую женщину; она позволяла новым женщинам задержаться возле него не более чем на несколько дней в качестве новых игрушек, а затем отправляла их паковать вещи. Это была женщина, которая сама притягивала Гекскампа, как бабочку. Он любил ее огонь и стремился к нему. Она держала его сердце в своих руках, поочередно то целуя, то кусая его. Это сводило его с ума от желания.

Я снял его ластик своей пуговицей. Денбери замерла, повернув голову и напряженно прислушиваясь.

– Кажется, шум лифта. Но десять минут еще не прошли.

– Возможно, метрические минуты у них короче. Спросите про женщину. Кто это была?

Он поставил свой наперсток за моей катушкой и смахнул ее со стола. Мои фигуры стремительно исчезали. При этом он обменялся с Денбери несколькими фразами.

– Она была из крута друзей Гекскампа. Туда входило несколько студентов и несколько человек просто из числа парижских бродяг. Они врывались, как цыгане, воровали, все что могли, а потом разлетались, как опавшие листья.

– Как ее звали, Денбери?

Я встретил его хлебную корку своим стеклом от часов. Он фыркнул, затем поднял колпачок от бутылки с дальнего края стола и уронил его на мое часовое стекло, смеясь и грозя мне своим узловатым указательным пальцем.

– Échec, – сказал он. Шах.

– Чертов колпачок, – ругнулся я. – Не заметил, как он подкрался.

Денбери повернула голову в сторону двери.

– Шаги снаружи. Мадам зашла и запирает дверь.

– Было ли у этой женщины имя, Ден6ери? Спросите его.

Когда Денбери наклонилась к нему, чтобы задать этот вопрос, дверь открылась и через комнату пронеслась Мими, словно ужаленная пчелой амазонка. Она схватила нас за руки и с неожиданной силой потащила к выходу. Стол качнулся, вино пролилось на пол.

– Как звали женщину? – завизжала Денбери. – Женщину Гекскампа?

Но Марсель уже безучастно смотрел на мокрый пол, видимо составляя план следующей игры. Мими вытолкала нас в прихожую, указывая, сухим длинным пальцем на входную дверь.

– Вон.

– Пожалуйста, – обратился я к неподвижной маске ее лица. – Только один вопрос, une question.

Она прошла к двери на лестницу л распахнула ее.

– Non.

– Вы ведь тоже были там, ведь верно? – спросил я. – В академии? Вы ведь всегда, так или иначе, заботились о своем брате? – Мы уже стояли в коридоре. Денбери перевела мои слова, и женщина тут же уставилась на меня. В глазах ее я увидел страх.

– Вы были там, Мими, – сказал я. – Я вижу это по вашему лицу. Скажите ей правду, Денбери. Мы приехали сюда, за пять тысяч миль, потому что умирают люди и я не знаю почему.

Пока Денбери переводила, дверь за нами захлопнулась. В здании было тихо, как в склепе.

– Я думаю, мы истощили весь запас ее гостеприимства, – сказала она.

Мы медленно двинулись по коридору к лифту. Наш миниатюрный лифтер почему-то отсутствовал. На его сиденье лежал бумажный пакет. Из любопытства я заглянул в него и обнаружил внутри круассан и белую балетную туфлю. После нескольких неуверенных попыток запустить механизм столь почтенного устройства я все-таки благополучно спустил нас на первый этаж.

– Осторожно, не споткнитесь, – предупредил я Денбери. – Куда теперь?

– Вам нужно встретиться с местными копами, чтобы соблюсти условия гранта, верно?

– Шеф от этого будет счастлив. Бухгалтерия – тоже. Может, я нам чем-нибудь помогут.

Мы вышли на улицу. Денбери помахала рукой, и через несколько секунд перед нами остановилось такси.