Чужое прошлое - Мэри Торджуссен

– Ты помнишь, что со мной случилось в восемнадцать лет? На той вечеринке?

Она напряглась.

– Конечно, помню, доченька.

– Я вот подумала, надо было дать полиции довести дело до суда. Я тогда поступила несправедливо.

– Это ты-то поступила несправедливо?

– Алекса арестовали, хотя потом отпустили без предъявления обвинения, но все думали, что он виновен просто потому, что его арестовали.

– Но он же был виновен, Джемма! Не надо себя за это корить.

– Знаю, но ему же даже не дали оправдаться, так ведь? Суд – это, наверное, ужасно, но тогда он, по крайней мере, смог бы сказать свое слово.

– И что бы он сказал? – сердито спросила мама. – Он бы или заявил, что ты на это согласилась – а как доказать, что нет? – или бы утверждал, что ничего не делал. К тому времени не осталось никаких доказательств. Если бы ты сразу обратилась в полицию, все пошло бы по-другому, но через две недели? Ты думаешь, он бы просто так во всем сознался?

– У меня не было выбора, – ответила я, стараясь держать себя в руках. – На следующий день мы уехали отдыхать. Когда я была готова все рассказать полиции, мы находились в другой стране.

– Знаю, доченька. Прости. Я тебя не виню. Я просто хотела сказать, что через две недели не осталось никаких доказательств. Его адвокаты только осложнили бы тебе жизнь.

– Знаю, – ответила я. – Знаю. Но… сама не знаю. Я просто считаю, что надо было дать ему высказаться. Если бы это произошло, он бы, наверное, не… Ну, он бы остался жить.

– То, что с ним произошло, просто ужасно, – согласилась мама. – Ужасно. Но ты в этом не виновата, Джемма. А его гибель в любом случае могла стать результатом несчастного случая. Нет ничего, что бы указывало на то, что он сделал все намеренно.

Но я-то знала, что намеренно. Хотя мы и не дружили, я видела его почти каждый день в течение двух лет и знала, что он за человек. Он был гордым и амбициозным, но когда его арестовали – рухнула его репутация и все его мечты. Не могло быть совпадением, что он утонул в Новый год, всего четыре месяца спустя.

– Ты же знаешь, он всегда хотел поступить в Оксфорд, – сказала я после паузы. – Я помню, как в первый день в старших классах, нам всем было по шестнадцать, надо было рассказать, чего мы хотим достичь к окончанию школы. По тому, как он говорил, я поняла, что у него все получится.

Мама молчала, пождав губы.

– И не думаю, что арест помешал бы ему заниматься юридической практикой, – продолжила я. – Я звонила в коллегию адвокатов несколько лет назад и все у них выспросила.

Она метнула на меня резкий взгляд.

– Зачем ты это сделала?

– Мне надо было знать. Я позвонила через много лет после его гибели. Конечно же, я думала, что он покончил с собой, а Кейтлин сказала, что он, наверное, так поступил потому, что будущее его мечты стало недостижимым.

Мама вздохнула, словно говоря «Ну, надо было раньше об этом думать».

– В коллегии сказали, что поскольку обвинения сняты, он вполне мог бы практиковать. Ему пришлось бы рассказать об этих обвинениях, но они считали, что проблем бы это не вызвало.

– И ты думаешь, что было бы лучше довести дело до суда и дать ему высказаться? Джемма, дорогая, ты все сделала правильно. Приняла единственно верное решение, – ответила мама. – Что бы тогда с тобой стало? Они же могли нанять лучших адвокатов, и ты это знаешь. – Голос ее задрожал, и я заметила, что она еле сдерживает слезы. – Подумай, каково бы тебе было, если бы его признали невиновным.

Я знала, что это бы разрушило меня изнутри, но еще я знала, что именно так бы себя чувствовала, если бы мне предъявили обвинения и не дали высказаться в свою защиту.

Я подумала о последствиях той августовской ночи, которая все навсегда изменила и для Алекса, и для меня, и для наших семей. Мы все пострадали от произошедшего той ночью. Эта боль – не только моя.

Тут я сказала, не подумав.

– Я недавно встретила его сестру.

– Сестру Алекса? Я не знала, что ты с ней знакома.

– До недавнего времени я даже понятия не имела, что она у него была, – призналась я. – Я вообще ничего о нем не знала.

– Я была в курсе лишь потому, что мне все рассказала мама Лорен. Она зашла ко мне после того, как вы с Лорен уехали учиться, – созналась мама. – По-моему, ей просто хотелось посплетничать. Мне даже пришлось ее избегать некоторое время.

Я понимала, что она чувствовала. После того как я заявила об изнасиловании, некоторые девчонки из школы захотели со мной поговорить, и я ощущала, что в их интересе присутствовало нечто непристойное. Через какое-то время я перестала открывать им дверь и заставляла брата отвечать по телефону, что меня нет дома.

– Их мать умерла год назад, – сказала я.

Мама помолчала, потом спросила:

– Она, наверное, была еще нестарая? А что с ней стряслось?

– Рак.

– Ох, вот бедняжка. Как будто остального было мало.

Мне захотелось пересказать ей историю Рейчел: о том, как мать зависела от нее; о том, что она хотела умереть. Но я не смогла. Хотя я в этом и не виновата, но я к этому причастна. Я бы все отдала, лишь бы всего этого не случилось. Однако маме этого знать не полагалось. Она не заслужила того, чтобы выслушивать подобные вещи.

– И как же вы с ней познакомились?

В этот самый момент вернулся папа и избавил меня от необходимости отвечать на этот вопрос. Мы поболтали о квизе и о победившей команде и больше не возвращались к разговору о Рейчел и ее семье, хотя мама весь вечер бросала на меня вопросительные взгляды, и я знала, что эта тема не дает ей покоя.