Последний ребенок - Джон Харт

Она кивнула.

– Думаете, его кто-то похитил?

Хант едва услышал ее.

– Нет. Конечно, нет.

– Может быть, кто-то решил, что просто угрозы недостаточно…

Он повернулся к ней.

– Признаков взлома нет, следов борьбы тоже. Отсутствует пикап Стива, а Джонни умеет водить. И доступ к ключу у него был.

– Мне нужно, чтобы он вернулся. Нужно, понимаете?

– Да.

– Мне нужно, чтобы мой сын был дома.

Кэтрин смотрела в ночь, а Хант наблюдал за ней. В двери из кухни появился Йокам.

– Клайд. – Он поманил его пальцем.

Хант прошел в кухню.

– Что такое?

Йокам подвел старшего коллегу к небольшому столику.

– Видишь здесь что-нибудь особенное? Что-то, что тебя цепляет? – Хант оглядел стол. Несколько журналов и писем. Вчерашняя газета. Раскрытый телефонный справочник. Он уже хотел покачать головой, когда Йокам сказал: – Телефонная книга.

А секундой позже Хант увидел сам. Ливай Фримантл, Гурон-стрит, 713.

– Вот же дерьмо…

– Какое ему дело до Ливая Фримантла?

– Думает, что Фримантл знает, где Алисса.

– Почему он так думает?

– Предполагает, что Дэвид Уилсон мог что-то сказать ему перед смертью. – Хант закрыл книгу. – Мой прокол.

– Кто бы мог предположить, что он сделает нечто в этом духе…

– Я мог. – Хант потер ладонями лицо. – Мальчишка способен едва ли не на все. Глупо было с моей стороны поверить, что он ничего в этом направлении не предпримет.

– Я буду там через восемь минут.

– Нет. Джонни вроде как доверяет мне. Так что я и поеду.

– Тогда поторопись.

Они вернулись в гостиную, но не успели сделать и нескольких шагов, как в комнату ворвался Стив. Для начала нацелив указательный палец на Кэтрин, он сжал затем руку в кулак. Лицо его раскраснелось, губы стянулись в тонкую линию. Сжав и разжав несколько раз кулак, он как будто немного успокоился.

– Что случилось? – спросил Хант.

Стив взглянул на него и отрывисто, тыча пальцем теперь уже в сторону улицы, сказал:

– Этот говнюк еще и мой револьвер украл.

* * *

Через десять минут Хант позвонил Йокаму из гостиной дома Фримантла. К этому времени он уже прошел по всем комнатам.

– Я с ним разминулся.

– А он там побывал? Следы есть?

Хант вышел на крыльцо, потрогал желтую ленту. Дальше по улице заливались лаем собаки.

– Оградительная лента оборвана. Дверь открыта.

– Объявить в розыск грузовик?

Детектив задумался.

– А что, если Джонни был прав? Что, если шестой – полицейский?

– Не представляю, как такое возможно.

– И все-таки? Что, если мы объявим розыск, а найдет его тот самый плохой коп?

– Думаешь, лучше пока не распространяться?

– Не знаю. Как ни думай, ошибиться можно везде.

– В любом случае я с тобой. Так, подожди секунду… Что? – Трубку прикрыли, и Хант слышал только приглушенные голоса. Потом Йокам выругался. – А, черт…

– Что такое?

– Кросс говорит, он уже объявил машину в розыск.

– Ему никто такого распоряжения не давал.

– Говорит, ситуация ясная: подросток сбежал из-под опеки на угнанном грузовике и с украденным оружием. Тут и думать нечего. Честно говоря, не могу не согласиться, тем более что…

Йокам не договорил, и Хант представил, как он отходит подальше от Кэтрин.

– Тем более?..

Закрылась дверь.

– Тем более что он пустился на поиски хладнокровного убийцы, – шепотом добавил Йокам.

* * *

Джонни пришлось проехать по двум дорогам, прежде чем он нашел въезд на заброшенную табачную фабрику. Ворота были не заперты, колея заросла травой и невысоким кустарником. Джек выскочил из кабины, закрыл ворота и вернулся. На ферме он еще не бывал.

– Куда дальше?

– Увидишь.

Свет фар вре́зался в темноту. Из мрака вынырнули ветки сосен, из черных превратившись в зеленые. На узловатых стволах блеснула смола, и все снова погрузилось в ночь.

Какое-то время грузовик трясся и подпрыгивал на выбоинах и рытвинах, оставшихся после весенних дождей, а когда они выбрались наконец из леса на заброшенное поле, над ними раскрылось во всю ширь небо: высокое, полное звезд, с луной за тонкой паутиной облаков.

– Тут раньше плантация была, – сказал Джонни. – Потом только фермы остались. – Проселок ушел вправо, выпрямился, разветвился. Джонни выбрал левую колею. – Еще и сейчас видно, где сгорел дом. – Он дернул головой. – Там. Камни от печей так и лежат кучами. И старая колодезная скважина.

– Да?

– Она уже заросла теперь. Я нашел ее месяцев шесть назад.

Впереди проступили очертания сарая, стена из посеревших бревен на фундаменте из тесаного гранита. Вдоль заднего угла расползлись щупальца плюща и болотного молочая. Мох, которым конопатили стены, местами истлел в труху, и щели сочились чернотой. Джонни заехал с другой стороны и остановился. Дверной проем зиял бездонным провалом. Обугленное дерево и зола обозначали костровую чашу. Джонни припарковал пикап.

– Дай рюкзак. – Джек сбросил мешок с плеча. – Не выключай мотор, пока я не скажу.

Он достал фонарик, вошел в сарай, где отыскал свой заплесневевший синий рюкзак с тремя огрызками свечей.

– Порядок.

Джек повернул ключ, и фары погасли. Остался только дрожащий лучик света, а в нем – полоски белой кожи, раскрытые широко глаза и грязная одежда.

– Дом Кена там. – Джонни повернул фонарик. – За теми деревьями. Не так уж и далеко.

– Ты как нашел это место?

Джонни опустился на корточки и выудил из мешка коробок спичек.

– Ушел как-то из дома, когда там все плохо стало. Решил поискать змей.

– Насчет змей…

– Держи. – Джонни передал Джеку фонарик, поставил свечи на обломок гранита и чиркнул спичкой. Тот наблюдал и ничего не говорил, но Джонни ощущал его присутствие. – Спал здесь несколько раз. Не так уж тут и плохо. Внутри полно пауков, а здесь москиты, это еще хуже.

– Я предпочитаю москитов.

– Я тоже.

Джек посветил на синий рюкзак.

– А это что?

– Давай разведем костер.

Джонни поднялся и принялся собирать хворост. Через какое-то время к нему подключился друг. Костер еще и не разгорелся толком, когда Джек наткнулся на обрывок Библии, обуглившийся кусок черной зерненой кожи, часть переплета в два дюйма длиной. При желании еще можно было разобрать золоченые буквы. Джек держал находку целую минуту, и Джонни видел – тот понимает, что это такое. Крохотные пальцы коснулись букв, и тогда Джонни поднялся, забрал обрывок и бросил в огонь. Сидя на корточках, он наблюдал за другом. Большинство знавших Джека не назвали бы его примерным мальчиком, но Джонни точно знал, что он верит в дьявола.