Тени старой квартиры - Дарья Дезомбре

Ксюша удивленно оглядывалась по сторонам, с трудом сдерживаясь, чтобы не хмыкнуть уничижительно. И это – место обитания блестящего дизайнера? Мужчины, одетого исключительно в вещи класса люкс? Вот эта убитая квартира, с загаженным паркетом, одним диваном, покрытым синтетическим покрывалом? Как говорила про таких ее бабушка: «На брюхе шелк, а в брюхе – щелк».

– Я игрок, – правильно истолковал ее взгляд Эдик. Сегодня он изменил своей любви к ярким цветам. Стоял, подпирая дверной косяк, в черном свитере и брюках, элегантный даже в трауре. Еще из нового – двухдневная щетина, мешки под покрасневшими глазами, бледная рука держит потухшую сигарету и чуть дрожит. Ксюше стало его жаль. – Тетка единственная меня понимала. Знала все мои тайны и заранее прощала. А я, получается, – голос Эдика прервался, несколько секунд Ксюша терпеливо пережидала, пока он справится с комком в горле, – ничего о ней не знал! Клянусь! Не подозревал о ее побегах из больницы, черт! – он вытер тыльной стороной руки воспаленные глаза.

– Ты рассказывал ей о квартире? – выдохнула Ксюша, уже зная ответ.

– Да. Эта коммуналка с марками на миллионы долларов, которые никто так и не нашел, была нашей семейной легендой. Помешательством для меня и отца. Мать относилась к нам снисходительно, а тетка… Тетка верила во все, во что верил я.

– Значит, когда я купила квартиру…

– Я об этом сразу узнал – попросил риелтора держать меня в курсе. Сам хотел купить, но даже продай я все, денег бы не хватило.

– Почему она меня так ненавидела? – сморгнула Ксения за очками с сильной диоптрией. Сегодня она даже не надела линзы, чтобы поприличнее выглядеть – ради кого?

Эдик пожал плечами:

– Очевидно, потому как считала, что ты стоишь между мной и мифическими миллионами. Знаю, бред.

– А запонки?

– Запонки… – он вздохнул. – Не хотел говорить твоей приятельнице из полиции. Ну да. Она попросила какую-нибудь память о папе. Я решил – запонок-то мать точно не хватится, – он поднял на нее глаза. – Я не думаю, чтобы она действительно хотела тебе навредить. Просто порыв, знаешь, она все-таки была нездорова.

– Нет, – покачала головой Ксюша. – Это не было порывом. Она меня преследовала – я это чувствовала: и до нападения в консерватории, и после. – Ее передернуло от одного воспоминания о тихом шелесте и змеином свисте: сссу-ка.

– Прости, – Эдик схватил ее руку, – я и представить себе не мог, что моя откровенность сможет тебе навредить!

– А Тамара Зазовна? Чем Тамара тебе помешала? – отобрала из Эдиковых мягких влажных рук ладонь Ксения и незаметно вытерла об юбку.

– Что? – поднял он на нее безумный взгляд. – При чем тут… Да нет же!

– Она призналась нам, Эдик, – Ксюша встала, взяла свою сумочку – ей хотелось побыстрее уйти отсюда. – Мы не сразу поняли, кого она имела в виду. Но почерк тот же: твоя тетка столкнула Тамару Бенидзе после того, как Тамара узнала тебя у нас в гостях.

– Я не виноват! – вскочил Эдик. – Ты же не думаешь, что я виноват?!

– Какая тебе разница, что я думаю, – пожала плечами Ксения. – Разбирайся со своей совестью сам!

Оказавшись на улице, она глубоко вздохнула: кончилось, боже мой, кончилось! Стыдно, наверное, чувствовать облегчение и радость после чьей-то смерти, но именно это она и испытывала! И быстро пошла по направлению к метро. Мобильный зазвонил на эскалаторе. Она вынула телефон: номер, высветившийся на экране, был ей не знаком.

– Ксения? – услышала она голос, от которого бешено забилось сердце, кровь бросилась к щекам.

– Да? – Ксения сглотнула, сделав вид, что не узнает звонящего – бледное кокетство!

– Это Иван Носов вас беспокоит. Я все-таки позвонил своему отцу и рассказал о вашем деле.

– Спасибо, – тихо сказала Ксюша, но он ее услышал.

– Не благодарите. Мне пришлось. Я просто не мог придумать другого повода, чтобы вам позвонить.