Книга судьбы - Брэд Мельцер

Последние слова Нико выкрикнул, и брызги слюны, вылетевшей у него изо рта, забрызгали лобовое стекло изнутри.

Выходит, ты застрелил Бойла вместо Мэннинга, потому что…

— В Колизее его обожателей? В окружении просителей? Мэннинг находился на пике своего влияния! А что, если бы его убийство послужило катализатором пробуждения Зверя? Нет — как и говорила Троица… лучше убрать Бойла, который был… был… был… Неужели ты не понимаешь? — заорал Нико, в исступлении колотя кулаком по рулевому колесу. — Без Бойла остался бы только один Зверь! Один ключ вместо двух! А одним ключом дверь не открыть!

Нико переводил взгляд с Эдмунда на дорогу и обратно. Дыхание его было неровным и прерывистом, тело сотрясала крупная дрожь. Он слишком долго молчал… и вот теперь, высказавшись наконец… с трудом перевел дух.

— Великий грешник — как мой отец — всегда был знаком. Знамением. Разве ты… разве ты не слыхал о грехах Бойла? — выкрикнул Нико, хватая воздух широко открытым ртом.

Внезапно дорога перед грузовиком раздвоилась и поплыла — это внезапно хлынувшие слезы затуманили ему взор. Он подался вперед, судорожно вцепившись в руль, желудок скрутила острая боль.

— Что он сделал с собственной?.. А потом с моим…

Тыльной стороной ладони он смахнул с глаз непрошеные слезы. Они ручьем катились по щекам и падали ему на грудь, как капель с крыши. Не сопротивляйся, — сказал он себе. — Будь благодарен за то, что сумел выговориться… Почитай Книгу… Спасибо, мама… Спасибо тебе…

— Т-ты понимаешь? — взмолился он, обращаясь к Эдмунду, и в голосе его явственно зазвучал акцент Висконсина, от которого он, казалось, навсегда избавился много лет назад. — А люди ничего не знают, Эдмунд. Учитель и ученик. Мастер и подмастерье. Мэннинг и Бойл, — говорил он, грудью ложась на руль. — Как отец и сын. Вот почему я был избран. И вот почему у меня забрали мать. Чтобы испытать меня… чтобы остановить моего отца… и закрыть дверь для дьявола. Чтобы она оставалась закрытой и чтобы никогда не наступила Великая Тьма.

Сидящий рядом с ним на месте пассажира Эдмунд не издал ни звука.

— П-пожалуйста, Эдмунд… пожалуйста, скажи мне, что все понимаешь…

Эдмунд снова промолчал. Как, впрочем, молчал последние пять часов, с того момента, как они выехали с заправочной станции в Южной Каролине.

Ремень безопасности наискось перехватывал его грудь, но Эдмунд все равно слегка завалился вправо, упершись плечом в дверь со стороны пассажира. Правая рука бессильно свесилась, левая покоилась на коленях.

Когда грузовик с открытой платформой с грохотом въехал на эстакаду, вознесшуюся над водами реки Святой Марии, и запрыгал на неровностях бетонной дороги, голова Эдмунда склонилась вправо и он начал биться лбом о стекло окна. Грузовик с дребезжанием подпрыгивал на стыках, и всякий раз голова Эдмунда с негромким стуком ударялась о стекло.

— Я знал, что ты поймешь меня, Эдмунд, — восторженно выдохнул Нико. — Спасибо тебе. Спасибо за то, что поверил…

Бум… бум… бум… С равномерностью часового механизма голова Эдмунда ударялась о стекло. И от этого негромкого ритма невозможно было спрятаться или избавиться. Но Нико не обращал на него внимания. Как не обращал внимания на хлюпающий звук, с которым перепачканные в крови пальцы Эдмунда скользили по виниловой обивке сиденья. Или на засохшую кровь, которая фонтаном хлынула Эдмунду на грудь, когда Нико ключами от машины располосовал ему горло.

— Я знаю, но все равно рад, что ты понял, — пробормотал Нико, справившись с волнением и вытирая слезы. Подпрыгнув на ухабе в последний раз, грузовик съехал с эстакады над рекой Святой Марии и официально оставил позади себя границу штата Джорджия. С правой стороны промелькнул выцветший оранжево-зеленый дорожный знак. «Добро пожаловать во Флориду — штат Солнечного Света».