Бремя молчания - Хизер Гуденкауф

— На первый взгляд признаков сексуального насилия нет, но материалы необходимо отправить в лабораторию, тогда мы во всем убедимся окончательно.

Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Может, все еще окончится хорошо. Молли продолжает:

— Эксперты во всем разберутся. Ножки у нее сильно изрезаны. Сейчас отвезем ее на рентген, потом промоем и перевяжем раны. — Она оборачивается к Калли: — Спорим, после того, как ты примешь ванну, тебе сразу станет гораздо легче. Вот сейчас сфотографируемся и вкусно поужинаем. Хочешь?

Калли энергично кивает. Мне очень хочется, чтобы она ответила словами, но она молчит. Терпение, терпение! По крайней мере теперь я знаю, что Калли может говорить, когда это по-настоящему нужно.

Молли сажает Калли на каталку, и мы везем ее в рентгенкабинет. По пути мы проезжаем мимо дверей приемного покоя, и я замечаю, что уже наступила ночь. Как там Бен и Петра? Я задерживаюсь у сестринского поста и спрашиваю, нет ли известий о моем сыне. Дежурная сестра говорит, что Бена уже везут в больницу.

— Его везут в патрульной машине; значит, у него не тяжелое состояние, иначе повезли бы на «скорой». — Сестра улыбается. — Наверное, он неплохо себя чувствует, миссис Кларк.

Я вздыхаю с облегчением:

— Да, спасибо вам большое. Если вам не трудно, найдите меня, пожалуйста, когда его привезут. Сейчас я иду на рентген с Калли.

— Да, конечно. Кстати, когда у вас будет свободная минутка, заполните анкеты. Не волнуйтесь, это не срочно. Сначала убедитесь, что с вашими детьми все в порядке.

— Спасибо, — говорю я. Здесь все так добры, мне даже хочется ненадолго самой полежать в этой больнице — тогда и со мной все будут так же внимательны и предупредительны.

Молли толкает каталку по коридору; навстречу нам идут доктор Хигби с какой-то женщиной. Она уже немолода, на вид ей шестьдесят с небольшим, у нее волосы серо-стального цвета и великолепный цвет лица. Совсем как у мамы до того, как она заболела, но раньше мне и в голову не приходило любоваться ею.

— Миссис Кларк, это доктор Келсинг, — говорит доктор Хигби. — Она работает и в нашей больнице, и в Уиннере.

— Очень приятно, доктор Келсинг.

— Мне тоже приятно с вами познакомиться, миссис Кларк. Насколько я понимаю, у Калли выдался довольно трудный день.

— Да. — Я внезапно робею под взглядом доктора Келсинг. У нее проницательные и умные глаза; мне кажется, от нее ничего не скроешь.

— Семьи, пережившие стрессовые ситуации, вроде вашей, обычно очень неохотно принимают постороннюю помощь. Чаще всего они замыкаются в себе и стараются справиться с бедой самостоятельно…

Мы доходим до двери рентгенкабинета. Молли снова улыбается моей дочке:

— Калли, детка, сейчас мы тебя сфотографируем. Мама пусть постоит здесь, потому что ее мы сегодня снимать не будем. Только тебя. Но тебе будет видно маму вот в это окошко. Ну как, согласна?

Калли кивает.

— Калли, я здесь. Я буду смотреть на тебя в окошко, — говорю я. Молли вкатывает Калли в кабинет. Я смотрю, как мою малышку кладут на стол, по-разному сгибают ей ручки и ножки, стараясь добиться лучшего качества снимка. Калли такая маленькая, такая хрупкая. У меня щиплет глаза; я усиленно моргаю — не хочется плакать при чужих.

Я поворачиваюсь к доктору Келсинг:

— Сама я, наверное, не справлюсь. Вы можете нам помочь? Можете сделать так, чтобы Калли заговорила?

— Миссис Кларк, я ничего не могу обещать, но мы можем объединить усилия и сделать то, что вы считаете лучшим для Калли. Мне уже приходилось сталкиваться со случаями селективного мутизма. Если вы не против, я могу кое-что вам рассказать. Возможно, мой рассказ окажется для вас полезным.

По какой-то странной, непонятной причине я решаю довериться этой женщине, у которой великолепная кожа, как у моей матери.

— Я боюсь, — говорю я, стараясь не разреветься. — Очень боюсь узнать, почему она вдруг перестала говорить. И еще больше я боюсь… — Из глаз брызжут слезы, и я закусываю губу, молясь, чтобы они остановились. Доктор Келсинг ничего не говорит; она ждет, пока я не соберусь с духом, за что она мне еще больше нравится. — Еще больше я боюсь того, что с ней случилось там, в лесу… Из-за чего она снова заговорила.