Бремя молчания - Хизер Гуденкауф

— Тогда я предупрежу ее, а потом примемся за Калли. — Доктор Хигби похлопывает меня по плечу, а затем уходит звать доктора Келсинг.

Двое полицейских беседуют со служащей приемного покоя. Заметив меня, они решительно направляются ко мне. Я заглядываю в застекленную дверь смотровой — проверить, как там Калли. Она машет мне рукой. Я улыбаюсь, поднимаю вверх палец, чтобы показать, что сейчас приду, и поворачиваюсь к полицейским. У обоих знакомые лица; кажется, они учились в одной со мной школе, только на несколько лет позже меня.

— Миссис Кларк? — спрашивает тот, что повыше. Я киваю. — Моя фамилия Байс, а моего коллеги — Тамзер. Вы учились в одном классе с моей сестрой, Черил.

Я рассеянно киваю.

— Вы нашли моего сына? — спрашиваю я.

— Да, миссис Кларк. Сейчас его везут сюда, в больницу, на осмотр.

— Что с ним? — Я невольно прижимаю руки к груди.

— Ничего страшного, миссис Кларк. Примерно через час он будет здесь. Нам нужно поговорить с вашей дочерью.

— Вы нашли Петру? Как она?

— Извините, миссис Кларк, но пока я не имею права ничего сообщать о Петре Грегори. Нам в самом деле очень нужно побеседовать с вашей дочерью. Она — главный свидетель…

Возвращается доктор Хигби:

— А, Майк, Расс! Добрый вечер. Чем я сегодня могу вам помочь?

— Мы как раз объясняли миссис Кларк, что нам нужно поговорить с Калли о сегодняшних событиях.

— Прежде чем пускать кого-то к девочке, мы должны убедиться в том, что ее состояние достаточно стабильное. Вы меня понимаете?

— Да, понимаем. Как по-вашему, скоро ли мы сможем с ней поговорить?

Мы с доктором Хигби переглядываемся, и я киваю, разрешая объяснить, что с Калли.

— Калли не очень-то разговорчива. Возможно, она не сумеет рассказать вам то, что вы хотите узнать. Мы пригласили к девочке нашего штатного психиатра. На нее нельзя давить…

Полицейские явно разочарованы, но они не дураки и потому не вступают в спор.

— Позвоните нам, пожалуйста, когда она будет готова к беседе. Дело очень важное. Миссис Кларк, после того, как вашего сына осмотрят, нам нужно будет побеседовать и с ним. И с вами тоже.

— Со мной? — удивляюсь я. — Зачем?

— У нас к вам несколько вопросов. Мы наконец нашли Роджера Хогана, с которым ваш муж договорился поехать на рыбалку. Нам почти ничего не удалось узнать у мистера Хогана, однако вашего мужа с ним не оказалось. Удачи, миссис Кларк! — говорит мне высокий. — Рад, что ваша девочка жива и невредима.

Я замираю на месте. В чем дело? Что значит — Грифа не оказалось с Роджером? Где же он тогда? Я не позволяю себе думать о том, что все это значит. Мы с доктором Хигби возвращаемся к Калли. Калли уже совсем проснулась и дрожит — в смотровой холодно.

— Да, Калли, здесь нежарко, — кивает доктор Хигби. — Скоро мы переведем тебя в другую палату. Там уютно, тепло и хорошо. А пока я расскажу тебе, чем мы займемся. Не возражаешь? Если у тебя появятся вопросы, спрашивай, не стесняйся.

В смотровую входит молодая медсестра в розовом сестринском костюме. Она весело улыбается.

— Здравствуй, Калли! Меня зовут Молли. Пока ты у нас гостишь, я буду твоей медсестрой. Все время буду рядом с тобой.

Калли поспешно оборачивается ко мне и хватает меня за руку.

— Не волнуйся, детка, мама тоже останется с тобой, — уверяет ее Молли.

Доктор Хигби хлопает меня по спине и направляется к выходу со словами:

— Иногда дамам легче договориться между собой. Скоро я к вам присоединюсь. — Он сочувственно улыбается и выходит.

Я наклоняюсь поцеловать дочку и впервые за вечер чувствую резкий запах мочи. Что же с ней сегодня случилось? У меня внутри все сжимается от нехорошего предчувствия…

— Итак, первым делом мы снимем с тебя испачканную ночную рубашку и наденем другую, красивую. — Молли осторожно снимает с Калли розовую ночнушку и кладет ее в целлофановый пакет.

Калли любит свою ночнушку — она часто расхаживает в ней даже днем. Наверное, ей нравится кружевная оборка. Иногда я незаметно подглядываю за дочкой. Когда Калли кажется, будто на нее никто не смотрит, она часто танцует, кружится в своей розовой ночнушке под музыку, которую слышит только она сама. Фигурка у нее грациозная, стройная — когда она танцует, она напоминает мне одуванчиковый пух, который мы ловим и отпускаем, загадав желание. Глядя, как она кружится на цыпочках, я всегда загадываю одно и то же желание: «Прошу тебя, Калли, поговори со мной!» Глядя, как медсестра переодевает дочку, я даю себе слово: когда все закончится, я куплю Калли самую красивую ночную рубашку на свете. Шелковистую, мягкую, струистую, как вода…

— А теперь, Калли, я устрою тебе экзамен. Ты знаешь, что такое экзамен? — спрашивает Молли. Калли едва заметно кивает. — Ну да, конечно, ты знаешь. Сколько тебе лет? Шестнадцать? Семнадцать?

Калли улыбается, качает головой и поднимает ладошку с растопыренными пальцами и вторую ладошку — с двумя.

— Как, всего семь? — удивляется Молли. — Ну надо же! На вид ты гораздо старше! — Калли снова улыбается. Молли мне сразу нравится. — Ну, Калли, я начну с макушки головы и дойду до самых мизинчиков на ногах. Я буду спрашивать, где у тебя болит. А ты отвечай: «Да» или «Нет», ладно?

Калли снова кивает.

— Ох, сдается мне, ты у нас будешь супер-пупер-пациенткой. Итак, начинаем с волос. Они у тебя болят?

Калли морщит нос и недоверчиво смотрит на Молли.

— Болят? — снова спрашивает медсестра.

Калли качает головой.

— Отлично! Это хорошая новость. Теперь голова. Голова болит? А шея? А затылок, а лоб и так далее?

Калли снова качает головой. Я вижу, что игра ей понравилась. К тому времени, как Молли добирается до мизинчиков на ее ногах, выясняется, что у Калли болят только живот и ноги.

Повернувшись ко мне, чтобы Калли не слышала, Молли тихо говорит, что должна взять у девочки кое-какие мазки и анализы. Едва я слышу слово «изнасилование», меня начинает трясти.

— Так надо? — ошеломленно спрашиваю я.

— Мы обязаны исключить подозрение на любые насильственные действия. Я постараюсь доставить ей как можно меньше неприятных ощущений при сборе улик… Отвлеките ее. — Молли натягивает резиновые перчатки.

Сначала она берет большую ватную палочку, просит Калли открыть рот и быстро берет у нее мазок со слизистых оболочек. Я отгоняю страшные мысли — одну хуже другой. Молли уверенно и аккуратно «собирает улики»: причесывает Калли и снимает с расчески несколько волосков, делает анализы и соскобы, в общем, работает с грязью и ужасом сегодняшнего дня. Смотри, говорю я себе. Видишь, что случилось из-за твоей беспечности? Смотри внимательно, вот что бывает, если не уделять дочке достаточного внимания! Целый день малышка провела в лесу. Она бежала, спасая свою жизнь от злобного маньяка… Догнал он ее или она оказалась проворнее? Только бы она оказалась проворнее… Я разглядываю дочкино смущенное личико — в ее глазах недоумение и обида. Калли, Калли, чем мне тебя утешить? Во время унизительного «сбора улик» мне не приходит в голову ни одного ласкового, ободряющего слова. Мы с ней обе молчим.