Бремя молчания - Хизер Гуденкауф

Я беру Фильду за руку и отвожу в сторону, подальше от незнакомки.

— Сейчас же объясни, что происходит!

На крыльце горит свет, и я вижу, что в глазах у Фильды блестят слезы. Я понимаю, что обязан рассказать ей все — и сейчас.

— Мы нашли Петру на вершине холма. Ее… — Я сглатываю подступивший к горлу ком. — Она была… в тяжелом состоянии, но дышала. На голове у нее глубокая рана и кровоподтеки по всему телу. С холма ее сняли вертолетом. И повезли в Айова-Сити. Сейчас она, наверное, уже там. Фильда, поезжай к Петре, ты ей нужна.

— Она умрет? — спрашивает Фильда. — Моя девочка умрет? — В ее голосе слышатся стальные нотки; она как будто ждет от меня подтверждения.

— Нет! — кричу я более убежденно, чем чувствую на самом деле. — Ты сможешь самостоятельно добраться до Айова-Сити?

— В чем дело? — настораживается Фильда. — Почему ты не едешь со мной?

— Не могу. Я должен помочь следствию. — Надеюсь, мой ответ ее устроит.

— Следствию? Что, арестовали того, кто это сделал? Кто это сделал, Мартин? Ты знаешь?

Я киваю:

— Да, знаю. Поезжай к Петре, Фильда. Ты доедешь сама?

Фильда смотрит на меня, как будто хочет еще о чем-то спросить, но выражение моего лица подсказывает ей, что сейчас лучше промолчать.

— Если хотите, я отвезу ее, — говорит незнакомка и подходит к нам. Впервые я обращаю на нее внимание. — Я Мэри-Эллен Макинтайр. — Она протягивает руку, и я узнаю ее лицо. Ее показывали по телевизору — она просила вернуть дочь.

Я крепко жму ей руку:

— Я слышал о вас… о вашей семье. Примите мои соболезнования.

— Я отвезу Фильду и ее мать в больницу. — Мэри-Эллен смотрит на Фильду, как будто хочет проверить, согласна ли та. Фильда кивает и продолжает пристально разглядывать меня.

— Что с тобой случилось, Мартин? Откуда кровь? — Она показывает мою испачканную рубашку.

— Ничего со мной не случилось. Езжайте, пожалуйста. Как только я смогу, сразу присоединюсь к вам. — Я целую Фильду в лоб и поворачиваюсь к миссис Макинтайр. — Спасибо, что присмотрели за моей женой. Я вам очень благодарен.

— Рада помочь. Мы с Фильдой сразу подружились.

— Пойду возьму сумочку… и Снаффи, — говорит Фильда и убегает в дом.

Снаффи — любимец Петры, игрушечный муравьед, которого она берет с собой в постель.

Мэри-Эллен наклоняется ко мне:

— Вы знаете, кто это сделал, да?

— Да, мне кажется, что знаю. — Я не смотрю ей в глаза.

— Он… напал на Петру. Сделал что-то ужасное. — Мэри-Эллен Макинтайр не спрашивает. Она знает.

— Да.

— Вы собираетесь ему отомстить?

— Да. — Теперь я смотрю ей прямо в глаза, стараясь определить, выдаст ли она меня Фильде. Жена наверняка отругает меня за глупость.

Мы с Мэри-Эллен Макинтайр стоим на крыльце; она молча прикасается к моему плечу и быстро отходит прочь.

Фильда сжимает в руках сумочку и Снаффи. Она целует меня в губы, говорит, что любит меня, потом они с матерью садятся в машину миссис Макинтайр и уезжают. Я долго стою на крыльце и смотрю им вслед; наконец, красные фонари скрываются за углом. Возвращаюсь в дом и выключаю свет на крыльце. Иду на кухню и долго сижу за столом в темноте, пытаясь собраться с мыслями.

Мне трудно менять положение — мышцы протестуют. С трудом ковыляю на второй этаж, в комнату для гостей. Открываю дверь шкафа. Роюсь на верхней полке. Там хранятся старые фотоальбомы и свадебное платье миссис Моурнинг. Его же надела и Фильда в день нашей свадьбы. Платье обернуто в бумагу и сложено в коробку, перевязанную голубой лентой. Я встаю на цыпочки и шарю руками на верхней полке. Натыкаюсь на металлический футляр, придвигаю его к себе. Снимаю футляр и ставлю его на кровать. Он не заперт. Я откидываю крышку, медные петли слегка поскрипывают. Внутри, на бархатной подкладке, лежит револьвер. Калибр и марка мне неизвестны. Никогда не интересовался огнестрельным оружием. Револьвер, который сейчас лежит передо мной, принадлежал отцу Фильды — он скончался много лет назад, задолго до нашего с ней знакомства. Теща сама не знает, зачем она его хранит; револьвер ее пугает. Наверное, она не может заставить себя выкинуть его или, скорее всего, просто забыла о нем. Я вынимаю револьвер из футляра. Он маленький, но неожиданно тяжелый. На бархатной подкладке катается одинокая пуля. Я вынимаю ее и сжимаю в пальцах, грею о свои потные ладони. Потом смотрю на часы и понимаю, что времени у меня в обрез. Надо спешить!