Тайны не умирают - Мелинда Ли

Дом Нельсонов оказался совсем не таким, каким его представляла Морган. Улица, на которой жила Райли, запросто могла бы появиться в каком-нибудь голливудском фильме об американской глубинке. Аккуратный двухэтажный домик казался очень ухоженным – от белой облицовки до свежевыкрашенных темно-зеленых ставней. Кусты перед домом были ровно подстрижены, как и газон, а вдоль каменной дорожки, ведущей к широкому крыльцу, были высажены цветы.

У дома стоял серый минивэн, а стеклянная дверь была приоткрыта.

Сквозь нее просматривалась комната – судя по всему, гостиная.

– В доме кто-то есть, – заметила Морган.

Ланс остановил машину неподалеку, и они вышли. Морган подошла к дому, поднялась на крыльцо и постучала по деревянной окантовке двери. На пороге появился юноша лет двадцати.

– Чем могу помочь? – настороженно спросил он, нахмурившись.

Морган представилась и протянула ему свою визитку.

– Мы бы хотели задать вам несколько вопросов.

Он даже не посмотрел на карточку.

– О чем?

– Мы разыскиваем Эвана Мида, – пояснила Морган.

– Понятия не имею, где он, – сказал юноша и сделал полшага назад, торопливо закрывая дверь.

Но тут на передний план выступил Ланс.

– Может, Райли в курсе? – поинтересовался он.

Юноша замер и с подозрением уставился на Ланса.

– С какой стати моей сестре знать, где пропадает Эван Мид? Мы знаем только, как его зовут – да и то из новостей.

– Райли знакома с Эваном, – пояснила Морган, почувствовав, что парень им совсем не доверяет. – Мы не из полиции. Я адвокат, и представляю интересы матери Эвана. Она хочет отыскать сына и очень боится, что с ним что-то случилось. Вы должны понять ее чувства.

Юноша поразмыслил немного, потом выдохнул и коротко кивнул.

– Ну ладно, заходите.

Он обернулся, окинув взглядом комнату, и только потом распахнул дверь.

– Спасибо! – поблагодарила его Морган и, перешагнув порог, вошла в гостиную. Здесь царил какой-то прямо-таки невыносимый порядок, а в воздухе повис запах полироли для мебели. Сама мебель была старомодной и слегка побитой, но очень чистой. В углу комнаты стоял телевизор, а перед ним – голубой диванчик и кресло в цветочек.

– Меня зовут Тревор, я брат Райли. Садитесь, пожалуйста, – сказал юноша, указывая на диванчик.

Морган опустилась на самый краешек. В ягодицы ей тут же уперлась тугая пружина.

Ланс сел рядом.

– Мы бы хотели пообщаться с родителями Райли.

Тревор устроился в кресле и скрестил руки на груди.

– Наши родители погибли в автокатастрофе год назад.

– Примите наши соболезнования, – сказала Морган.

Глаза Тревора затуманились. Он натужно сглотнул, собираясь с силами.

– Нам повезло. Наши родители умели копить и экономить, а еще застраховали свою жизнь. По условиям контракта дом остался нам.

Морган нутром чуяла, что он многого не договаривает… а еще, что его гложет отчаяние.

– А что было потом? – спросила она.

Во взгляде Тревора мелькнуло сомнение – но вместе с ним и жажда поддержки и понимания.

– Нести ответственность за сестру не так-то легко, – заметила Морган. – Вам, наверное, временами страшно одиноко.

Его плечи поникли.

– Я учусь в университете на факультете бизнеса и подрабатываю кассиром в супермаркете. Райли устроилась в пиццерию, чтобы денег было побольше. Если не выходить за рамки бюджета, жить можно. Вот только недавно кто-то из соседей позвонил в органы опеки и заявил, что я якобы совсем не занимаюсь сестрой, хотя это наглая ложь, – процедил он, гневно раздув ноздри. – И теперь к нам временами наведывается соцработница, чтобы проверить, как мы тут живем. Обычно она приезжает поздно ночью – видать, рассчитывает застать Райли одну. А я ведь даже не знаю, кто из соседей на нас настучал.

Морган прекрасно знала, что стоит только семье попасть на крючок органов опеки, отделаться от них уже практически невозможно.

– А какие именно опасения мучают этого самого соседа?

– Понятия не имею, – сказал Тревор, уронив руки на колени. – Никто мне этого не рассказывает. Соцработница вообще угрожает забрать сестру, если я буду ей перечить. Она уже и с преподавателями моими переговорила, и с другими соседями. Все это так унизительно, вы бы знали.