Ты спишь? - Кэтлин Барбер

Однако Лани разглядывала не студентов. Она раскрыла альбом на снимках преподавателей. В центре страницы улыбалась профессор Леланд.

Я вновь вспомнила странную реакцию Лани на упоминание четы Леландов.

— Что на этой странице? — осторожно поинтересовалась я.

— Ничего. — Сестра вдруг захлопнула альбом.

— Как ты себя чувствуешь? — нерешительно спросила я.

— Хорошо, — ровным голосом ответила она. — С чего вдруг такие вопросы?

Я чуть не сказала о своих переживаниях из-за ее бессонницы, но побоялась выдать Адама.

— Ты расстроилась после вопроса Калеба. Он теперь чувствует себя виноватым.

Лани посмотрела в сторону.

— Слышала изречение — мол, мы выходим замуж за своих отцов?

— Ты думаешь, Калеб похож на нашего отца? — удивилась я.

— Я думаю, на него похож Адам.

Я посмотрела на закрытый альбом. Зацикленность Лани на возможных папиных любовницах начинала обретать очертания.

— Ты подозреваешь Адама в измене?

— Он зарекомендовал себя не самым верным мужчиной на свете. — Она со значением посмотрела на меня.

Я сглотнула ком в горле и заверила:

— Адам тебя любит.

— Папа тоже любил маму, — упрямо возразила сестра.

Спасибо, что не сказала: «Адам тоже любил тебя».

Я не успела ответить, в гостиную вошла Энн.

— Мама?

— Да, солнышко?

Голос Лани вдруг стал ласковым. Она улыбнулась дочери, и лицо тут же утратило мрачное выражение. «Адам ошибается, — окончательно решила я. — Лани совсем не похожа на нашу маму». Та никогда не оберегала нас от своего дурного настроения.

— Вас с тетей Джози зовут папа и дядя Калеб.

Мы вернулись с Энн на крыльцо, и остаток ужина прошел без инцидентов. Вскоре мы уже жевали домашнее печенье, а соседские ребятишки звали Энн играть в «Призрака на кладбище».

— Пальто возьми! — крикнула ей вслед Лани.

— Чудесный был ужин. — Я встала, собираясь помочь сестре убрать со стола. — Спасибо вам большое.

— Сядь, Джози, — велел Адам. — Мы сами.

Они исчезли в доме, унося тарелки; мы с Калебом остались на крыльце одни. Калеб глубоко вздохнул, оглядел деревья, отделяющие двор от поля для гольфа. Их листья едва окрасились золотом.

— Кто же знал, что в Иллинойсе так красиво? — произнес Калеб.

— Я. Знала, но забыла. Я не была здесь десять лет.

— Чтоб я так жил! — улыбнулся он.

Вечерний покой нарушил звон бьющейся посуды. Сердце испуганно застучало, я побежала в дом. Посреди кухни стояла Лани, рядом на полу еще дрожали осколки тарелок, ее босые ноги покрывали остатки ужина. Опущенные вдоль тела руки она сжимала в кулаки, а сама дрожала от ярости.

— Черт побери, Адам! — взвизгнула Лани.

Он коснулся ее руки, мягко что-то сказал. Это было ошибкой. Лани схватила кувшин из-под чая со льдом и швырнула в мужа. Он пригнулся, тяжелый стеклянный сосуд с глухим звуком стукнулся о стену, упал на пол и треснул.

— Лани! — крикнула я. — Перестань!

Она вихрем развернулась; я увидела ее безумный взгляд, хорошо знакомый со времен юности, и похолодела.

Пост из «Твиттера», опубликовано 26 сентября 2015