Ты спишь? - Кэтлин Барбер

— Скатертью дорожка! — Эллен захлопнула за Поппи дверь. — Не знаю, кому как, а мне нужно выпить.

— Тяжелый день? — хмыкнула Лани и выдернула свою руку из моей. — Наверное, колоть яд себе в лоб очень утомительно.

— На твое счастье, мне не нужно напрягать мышцы на лбу, чтобы сделать вот так. — Эллен с приветливой улыбкой показала средний палец. — Хочешь — пей с нами, хочешь — не пей.

— Я не пью, — с каменным выражением лица сказала моя сестра.

— Точно! — Эллен щелкнула пальцами в притворной забывчивости. — Ты же в завязке. Алкоголик-трезвенник.

Лани сверкнула глазами, открыла рот для ответа, но посмотрела на меня — и закрыла. Затем произнесла:

— Я уже собиралась уходить.

— Останься, — попросила я, удивив себя не меньше остальных. — В холодильнике наверняка есть чай со льдом или…

Я осеклась. Пусть мы с Лани и хотели восстановить отношения, однако между нами лежали долгие десять лет боли и обид. Рим не за один день строился, и нашу с сестрой близость за пару дней не вернуть — тем более, когда Поппи Парнелл задает вопросы о папиной смерти.

— Лучше пусть мне ткнут в глаз раскаленной кочергой, чем заставят слушать рассказы нашей нудной кузины о новейших достижениях в пластической хирургии.

— Просто кладезь остроумия, — съязвила Эллен.

Сестра недовольно посмотрела на меня — мол, неужели ты опять встанешь на сторону Эллен? Я отвела взгляд. Именно Эллен пришла мне на помощь, когда все окончательно рухнуло, именно Эллен держала меня за руку, пока я оплакивала свою семью; Лани рядом не было.

Словом, моя сестра спустилась с крыльца, а я пошла в кухню следом за кузиной. Та достала из холодильника игристый мускат и налила сладкого вина в бокалы.

— Рассказывай, — велела Эллен. — Что здесь делала всеобщая нелюбимица из гнусного подкаста?

— Именно то, что тебе говорила. Убеждала нас с Лани дать интервью. Намекала на некую сенсацию в следующем выпуске и обещала рассказать нам о ней заранее только в том случае, если мы дадим комментарий.

— Дамочка просто разнюхивает, — пренебрежительно отмахнулась Эллен. — До сих пор она публиковала лишь старые сплетни, перепетые на новый лад.

Я взболтала вино в бокале.

— Ты слушала третью серию? Там довольно убедительно говорится о том, что папу убила Мелани Кейв, а не Уоррен. После сцены в похоронном бюро эта версия выглядит еще убедительнее.

— Ты правда так думаешь? Будто Мелани Кейв отправила сына в пожизненное заключение за свое преступление?

— Если Мелани убийца, то что здесь странного? Она вполне могла засадить другого.

— Засадить? — развеселилась Эллен. — Ты выражаешься, как коп из телевизора.

— Да нет же, все логично, — настаивала я. — У Мелани был мотив. Была возможность. Голосовое сообщение, опять же… Единственное противоречие — слова Лани, что она видела Уоррена. — Я облокотилась о барную стойку. — Почему я не могу избавиться от этих мыслей? Ужас просто. Убийца Уоррен Кейв. Если папу убил не он, то зачем Лани его обвинять?

— Я сейчас кое-что спрошу, только ты не злись, — осторожно начала Эллен и подлила нам вина. — У тебя не возникало мысли, что твоя сестра солгала?

— Зачем? Зачем ей лгать и защищать Мелани Кейв?!

Эллен посмотрела мне в глаза — вопреки обыкновению, молча. Поднесла бокал к губам и проговорила:

— Возможно, Лани защищала не Мелани Кейв.

У меня кровь застыла в жилах.

— Что?

После посещения косметического салона лицо у Эллен стало на редкость невыразительным.

— Тебе никогда не приходило в голову, что вашего отца убила Лани?

Руки и ноги вдруг онемели. Бокал выскользнул из непослушных пальцев и разбился вдребезги о кухонный пол.

— Нет! — отрезала я. — Господи, Эллен, нет! Он же наш папа!

— Ты права, — без всякой убежденности в голосе сказала Эллен. — Забудь о моих словах.

* * *

Забыть такое обвинение, конечно, было невозможно.

Эллен собрала с пола осколки и ловко перевела разговор на безобидные сплетни, услышанные в салоне. Я бездумно кивала и периодически смеялась, прихлебывала вино из крепкой кружки, выданной мне взамен бокала, — но не слушала. Слова кузины назойливо пульсировали в голове и вызывали в памяти картины: вот сестра душит маму, вот переворачивает в нашей комнате всю мебель в приступе бешенства, вот выжигает сигаретой собственное лицо на семейной фотографии. Меня затрясло.

— День добрый, дамы. — Спустившийся по задней лестнице Калеб прервал и мои мрачные мысли, и какую-то веселую историю в исполнении Эллен.

— Как работа? — спросила я в надежде отвлечься.

— Продвигается потихоньку, — пожал плечами он.

Затем вдруг вскрикнул и недовольно посмотрел вниз. Нагнулся, поднял с пола крупный осколок стекла.

— Что это? — спросил он удивленно.

— Джози разбила бокал, — сообщила Эллен.

Калеб слегка нахмурился, посмотрел на меня, на Эллен, затем на бутылку. Сказал с кривой усмешкой:

— Не рановато ли напиваться, девочки?

— Кое-где уже почти вечер, — напомнила я.

— На другом континенте.

— Мне пора на выход, — объявила кузина и, хихикая в кулак, выплыла из кухни.

Калеб, прищурившись, смотрел вслед Эллен.

— Она выглядит сегодня немножко странно, правда?

— Эллен говорит, это временно.

— Что у вас тут было? Я слышал, кто-то приходил?