Десятая симфония - Йозеф Гелинек

— А Томас рассказывал, каким образом Бетховен возбудил ненависть Сальери?

— Судя по всему, итальянский композитор, предполагаемый убийца Моцарта, довольно долго поддерживал дружеские отношения с Бетховеном. И хотя точно известно, что Сальери присутствовал на многолюдных похоронах Бетховена, он также приходил на скромные похороны Моцарта, что опровергает толки о его неприязни к покойному. Сальери в течение многих лет преподавал Бетховену драматическую и вокальную композицию и, по всей видимости, находился в теплых, сердечных отношениях со своим учеником, который посвятил ему несколько сонат для скрипки и фортепьяно. Однако с того момента, когда Сальери позволил себе раскритиковать единственную оперу Бетховена «Фиделио», отношения между ними стали портиться, и в тысяча восемьсот девятом году Бетховен категорически утверждал, что Сальери его враг: «Герр Сальери, мой ярый враг, сыграл со мной злую шутку».

— Сальери — убийца Бетховена! — воскликнул ошеломленный Матеос. — А что, сеньор Томас не был немного?.. — Он покрутил пальцем у виска, но князь отрицательно покачал головой.

Матеосу показалось, что настало время задать самый трудный вопрос:

— Сеньор Бонапарт, почему вы в тот раз солгали полиции?

— Что вы имеете в виду? — спросил князь, чтобы выиграть время.

— Вы прекрасно знаете. Вы сказали моему коллеге, младшему инспектору Агилару, что в ночь, когда было совершено преступление, находились в компании Софи Лучани до трех часов.

— Мы ничего не совершили, инспектор, — удрученно сказал князь, не в силах больше отстаивать свое фальшивое алиби.

— Единственное, чего хочет мой муж, это чтобы его оставили в покое, — вмешалась княгиня. — Сейчас, когда он занялся политикой, ему нельзя быть замешанным в скандале.

— Сеньор Бонапарт, — Матеос говорил с самым суровым видом, — лгать полиции — это очень серьезно. Если бы вы солгали судье, вас могли бы обвинить в даче ложных показаний, это преступление карается тюрьмой.

— Но у нас не было алиби, — оправдывался князь. — Мы испугались. Чтобы лишить Томаса жизни, убийца использовал гильотину, а это французское изобретение. И речь идет не о девятнадцатом веке, в моей стране такие казни были публичными до тысяча девятьсот тридцать девятого года. Последний гильотинированный, Хамида Джандуби, был казнен за убийство в тысяча девятьсот семьдесят седьмом году. Даже если полиция исключит нас из числа подозреваемых, пресса поднимет шум, и это очень повредит моей карьере.

— В данном случае то, что у вас нет алиби, парадоксальным образом служит вам лучшим алиби, — заключил инспектор.

— Что вы имеете в виду?

— Человек, убивший Томаса, необычайно хитер, он детально продумал убийство. Не часто случается, чтобы эксперты-криминалисты, несмотря на сверхсовременные средства, которыми они располагают, не обнаружили на месте преступления ни одного следа. Будь вы убийцами, вы не попались бы на такой грубой лжи.

Вздохнув с облегчением, Бонапарт произнес:

— Не знаю, кто убил Томаса, но почти уверен, что если вы будете искать его так, как ищете, то тут же окажетесь во власти одного человека.

— Кого? — спросил инспектор.

Князь посмотрел на жену и сказал:

— Ты не могла бы оставить нас на минутку, chérie?

— Луи Пьер!

Княгиня в негодовании поднялась и покинула гостиницу — словно душа, которую уносит дьявол, — оставив князя и полицейского инспектора одних.

Когда Бонапарт изложил свою теорию Матеосу, тому показалось, что построения француза достаточно обоснованны.