Базилика - Уильям Монтальбано

Обнесенный стеной комплекс зданий на холме недалеко от Ватикана свидетельствовал как об историческом достатке, так и о слабости церкви в нынешние времена. Несколько десятилетий подряд эта огороженная территория была шумным учебным центром для семинаристов из Нового Света, которые готовились стать священниками. Большей частью там учились американцы, но были канадцы и несколько латиноамериканцев из Мексики и с Карибских островов. Почти в каждой епархии епископ отбирал среди будущих священников самого талантливого, чтобы отправить на учебу в Рим. Они становились избранными — будущие лидеры своей церкви дома и связующие нити между католиками Северной Америки и Ватиканом, когда минули пять веков подозрений и недоверия ко всему, что исходило из Нового Света.

Когда-то, чтобы поступить сюда, надо было пройти жестокий конкурс. Но к тому времени, когда двадцатый век медленно, но верно подошел к своему концу, как и в большинстве других центров подготовки священников в Риме, в этом учебном заведении классы опустели, часть здания была закрыта, а прием существенно сократился. Церковь, поднаторевшая больше в искусстве латания дыр, чем выстраивания чего-либо заново, отреагировала на это, изменив название колледжа на «Руководящий центр», и стала устраивать там конференции ученых и чаще всего скучных церковных деятелей, объяснявших друг другу, почему количество священников уменьшается, в то время как число католиков по всему миру растет день ото дня.

Я направлялся к Центру, с трудом взбираясь на крутой холм в благословенной тени приближавшегося вечера, которая перемежалась с солнечными бликами от протекавшего внизу Тибра. Пока я поднимался, мимо меня непрерывной вереницей плавно скользили большие седаны с кондиционерами, до отказа набитые церковными бонзами. У высоких решетчатых железных ворот полыхали вспышки фотографов и толпились поклонники церковных знаменитостей. Я обнаружил четыре микроавтобуса телевизионщиков с блестящими серебряными тарелками на крыше и шумную компанию репортеров, проходивших проверку на металлоискателе. На проводимом в Центре заседании руководителей миссий присутствовал и Треди, но я бы не стал выбиваться из сил и, пыхтя, лезть на холм только ради папы. Моего ранга не хватило бы даже для того, чтобы сидеть в конференц-зале, если бы не одно обстоятельство: меня пригласил туда Густаво Видаль.

Тем утром мы разговаривали по телефону так, словно были почти друзьями. Его высокомерие и враждебность исчезли. Мы оба были людьми папы, работавшими в одной команде; об этом и свидетельствовало изменившееся отношение Видаля. Дела могли бы обстоять совсем по-другому, если бы Треди переговорил с кем-нибудь из нас раньше.

— Я только что с самолета, но правила этикета требуют моего участия сегодня вечером в собрании согласительной комиссии Его святейшества, — объяснил Видаль. — Мне очень нужно поговорить о Карузо и «Ключах». У меня большие новости из Южной Америки, требующие принятия мер. Мы должны действовать быстро. Как только Его святейшество прибудет, у нас, возможно, будет несколько спокойных минут.

В конференц-центре, в водовороте оживленной толпы светил церкви, шнырявших репортеров и оставшихся семинаристов этот маленький священник чувствовал себя совершенно свободно, даже властно.