Черный вечер - Лоренсо Сильва

Обычно, когда актеры дают дельные советы, у меня начинаются желудочные колики. Каждому хочется больше слов, а как это отразится на сценарии в целом, никого не волнует.

Крейн же предлагает вырезать самый большой монолог своего героя... Впервые с подобным сталкиваюсь. А ведь он прав: монолог не давал мне покоя, я раз десять его переписывал и каждый раз чувствовал: что-то не так.

Ну, теперь все встало на свои места.

— Согласен, монолог вырезаю. Сцену перепишу минут за пятнадцать...

— А потом?

— Бегом на киностудию!

— Слушай, ты не шутишь? Думаешь, я действительно смогу получить роль?

— Если меня утвердят режиссером, то да. Я же говорил: или принимают обоих, или вообще ничего не будет.

— Я должен подписать какое-то соглашение?

— Это называется эксклюзивный контракт. Нет, милый!

— Давай начистоту, ладно? Если тебя не утвердят режиссером, а мне позвонят со студии и предложат роль, я должен отказаться?

— Ну, мы же не дети! Даже если бы какое-то соглашение между нами существовало, адвокаты киностудии в два счета докажут, что бедняга Уэс подписал его на крайне невыгодных для себя условиях или вообще не осознавал, что подписывает. В наше время только идиоты держат слово!

— Ну, ты даешь, брат, — захихикал Уэс. — Ладно, договорились.

* * *

В киностудии кастингом занималась высокая светловолосая девушка лет тридцати.

— У вас есть пробы актера по фамилии Крейн? Уэс Крейн?

Удивленно нахмурившись, она стала рыться в папках.

— Нашла, — с облегчением вздохнула она. — Фамилия знакомая. Да, у нас есть пробы!

— Правда? И кто их проводил? На какой фильм?

Девушка заглянула в досье.

— Здесь не сказано, — покачала головой она.

Странно... Пробы есть, а на какой фильм — неизвестно.

— А их вообще кто-нибудь видел?

— Знаете, похоже, только я...

— Вы?

— Да. Он на днях заходил получить гонорар за какую-то массовку. Парень симпатичный, без претензий, и мы разговорились. Потом он ушел, и я решила взглянуть на пробы.

— И?

— Вообще-то это я порекомендовала его для массовки в «Нарушенном обещании».

— Мне понадобится какое-то разрешение, если захочу посмотреть пробы?

На секунду девушка задумалась.

— Вы ведь до сих пор числитесь сценаристом «Нарушенного обещания»?

— Да.

— Крейн там тоже участвует, так что дополнительное разрешение не потребуется. — Она взглянула на расписание. — Через полчаса освободится зал номер четыре. Подождете? Я пришлю оператора...

* * *

В темном зале, глядя на яркое пятно экрана, я впервые почувствовал дрожь, которая скоро станет моей постоянной спутницей. Ролик закончился, а я все сидел, закрыв лицо руками.

— Мистер Слоун, вам плохо? — взволнованно спросил механик.

— Нет-нет, просто...

— Что?

— Просто задумался.

Раздираемый сомнениями, я вернулся в отдел кастинга.

— Произошла какая-то ошибка: мне не то показали!

Девушка покачала головой.

— Нет, все верно.

— Я просмотрел сцену из «Блудного сына», это фильм Джеймса Дикона, а не проба Уэса Крейна!

— Уверяю вас, это та самая проба. Крейн захотел сыграть именно эту сцену, а декорации остались еще со времен Дикона.

— Не может быть...

— И все-таки это Крейн, а не Дикон.

— Н-да, — протянул я. — Как, по-вашему, удачная проба?

— Ну, со стороны Крейна было весьма самонадеянно выбрать именно эту сцену: одно неловкое движение или неверная интонация — и он бы выглядел как клоун. Ничего подобного не произошло, значит, проба великолепная.

— Хотите помочь юному дарованию?

— Смотря чем. Если не наживу себе проблем...

— Как раз наоборот! Подниметесь в глазах руководства.

— Каким образом?

— Позвоните директору киностудии и скажите, что я просил выдать мне одну из проб. Вы, дескать, отказали, потому что на ролике не указано, кто проводил пробу и на какой фильм. Своим местом вы очень дорожите, вот и звоните уточнить, правильно ли поступили.

— Что это даст?

— Он заинтересуется и спросит, чья проба. Скажете правду, но обязательно добавите, что «парень — копия Джеймса Дикона».

— И все рано не понимаю как...

— Наберитесь терпения, сами все увидите, — загадочно улыбнулся я.

* * *

Позвонив агенту, я попросил опубликовать в «Дейли-Варайети» и «Голливуд репортер» коротенькую заметку: «Анонимный источник сообщил, что сценарист-оскароносец Дэвид Слоун готовится к режиссерскому дебюту с фильмом „Наемники“. Главную роль исполнит Уэс Кейн, как две капли воды похожий на Джеймса Дикона».

— Ты что задумал? Если нашел другого агента, лучше скажи сразу! Какие еще «Наемники»? Не хочется выглядеть идиотом!

— Лу, не дрейфь, все будет в порядке!

— С какой киностудией ты работаешь?

— Терпение, скоро все узнаешь!

— Ты, сукин сын, если думаешь меня надуть, предупреждаю сразу...

— Да получишь ты свои двадцать процентов, не бойся... Но если кто-нибудь позвонит с просьбой сообщить подробности, отсылай ко мне.

— Какие подробности, когда я знать ничего не знаю?!

— Молодчага, Лу! Именно так и скажешь...

Повесив трубку, я отправился в видеоцентр и купил кассету с «Блудным сыном».

Давно я не смотрел этот фильм, а в тот вечер мы с Джилл ставили его раз сто, вернее, не весь фильм, а одну его часть... Сцена на сеновале — именно ее выбрал для пробы самонадеянный Уэс Крейн. Под конец Джилл не выдержала:

— Ради бога, скажи, что ты делаешь? Мы не будем до конца смотреть?

— То же самое! — изумленно повторял я.

— Что «то же самое»? Дэвид, ты пьян?

— Сцена на сеновале! Она идентична пробе Уэса Крейна!

— Правильно! Тебе объяснили: во время пробы использовались те же декорации, что и в фильме.

— Дело не в декорациях, — нетерпеливо отмахнулся я. — Смотри, в фильме Дикон большую часть сцены лежит, зарывшись лицом в солому. Ты практически чувствуешь запах сухой травы... Да и вообще создается впечатление, что обращается он к сену, полу, к чему угодно, только не к стоящему сзади отцу.

— И что?