Изгнанник - Аллан Фолсом

Хэллидей велел Бэррону отправляться домой, предупредив, что завтра ему следует быть свежим и отдохнувшим, поскольку предстоит много работы. Сам он остался в аэропорту, чтобы на пару с Вальпараисо координировать усилия по розыску Реймонда. Ли и Полчак уже уехали, отправившись, пожалуй, в самую тяжелую поездку в их жизни — в скромное бунгало по адресу Риджвью-лейн, 210, чтобы сообщить Глории Макклэтчи о том, что ее муж погиб.

— Поехали.

— Куда?

— Куда хочешь. Просто езжай, и все.

Дэн Форд завел двигатель «мустанга»; автомобиль выехал со стоянки аэропорта и повернул налево, в сторону Санта-Моники. Рубашка и руки Джона были до сих пор перепачканы кровью Макклэтчи, но он не замечал этого. Он просто сидел на пассажирском сиденье собственной машины и смотрел в пустоту.

Его, казалось, нисколько не волновало, что в считанные минуты после случившегося территория в пять квадратных миль вокруг международного аэропорта Лос-Анджелеса была оцеплена и сотни полицейских с помощью собак и вертолетов принялись прочесывать каждый ее квадратный фут в поисках Реймонда Оливера Торна. Не волновало его и то, что были задержаны все вылетающие рейсы, и каждый из их пассажиров прошел тщательную проверку.

Для него сейчас имело значение только одно: Рыжий Макклэтчи мертв. Он ведь мог не выкрикнуть имя Реймонда, а просто выстрелить ему в спину. Или, может, ему мешали люди, находившиеся на линии огня, и он боялся попасть в кого-нибудь из них? А может, он решил отвлечь преступника потому, что, не сделай он этого, в следующий момент тот застрелил бы Бэррона? Но после того, как эти наполненные ужасом миллисекунды истекли, раздалась оглушительная канонада выстрелов, а значит, Рыжий тоже стрелял в Реймонда. Видимо, проблема была в другом: каким бы ни был профессионалом коммандер, Реймонд оказался еще лучше. Или быстрее, или удачливее. Или — все вместе. Как бы там ни было, Арнольд Макклэтчи погиб, а Джон Бэррон остался в живых.

Как бы там ни было, Рыжий спас Бэррону жизнь.

Тот самый Рыжий Макклэтчи, которого Джон уважал, презирал и любил одновременно, который назвал его своим напарником буквально за несколько минут до смерти.

Что бы ни делал он сам, что бы ни творила бригада 5–2, о нем было невозможно думать как о мертвом. Такие легендарные личности, как он, не умирают на полу в ярко освещенном терминале аэропорта, когда вокруг, в поисках своего багажа, суетятся две сотни авиапассажиров. Они не умирают, но становятся достоянием вечности, и память о них благоговейно хранят потомки. Если бы не сегодняшние события, возможно, в будущем, лет через сорок, газеты сообщили бы, что давно вышедший в отставку Макклэтчи ушел из жизни, но и тогда во всех некрологах, посвященных его кончине, он представлялся бы героем, для которого нет смерти.

— …Бронежилет он никогда не надевал. — Бэррон по-прежнему смотрел куда-то в пустоту, заливаемую струями дождя и затянутую туманной дымкой, в которой вяз свет автомобильных фар. — Может, он сам верил в миф, сложенный о нем людской молвой? Или считал себя неуязвимым?

— Зная Рыжего, можно скорее предположить, что ему просто не нравилась эта чертова штуковина, — откликнулся Дэн Форд. — Когда он начинал работать, никаких бронежилетов еще и в помине не было, так что, по всей вероятности, ему это казалось чем-то чужеродным.

Джон не ответил, и разговор заглох сам собой. Через час городские огни остались далеко позади. Они ехали на север, по шоссе Голден-стейт, ведущему в горы Техачапи. Дождь прекратился, и на небе появились звезды.