Последние записки красивых девушек - Линн Уэйнгартен

Чувствую прилив радости и облегчения и чего-то еще.

– Спасибо, Джуни, – благодарю я. – Спасибо, спасибо, спасибо.

Она качает головой.

– Я… Боже мой. – Протягивает мне пачку фотографий. – Вот, принесла тебе, если хочешь. То есть мне пришлось их взять, может, они тебе нужны…

Смотрю на снимки: вот я маленькая, мы с мамой, наш старый дом, все из прошлой жизни. Ничего не чувствую. Беру их и кладу на стол.

Меня уже волнует другое. Пора сказать ей о том, что меня сейчас беспокоит: о подарке.

Себастьян снова бросает на Джун быстрый осторожный взгляд – раньше я его таким не видела.

– Можно, я скажу? – спрашивает Эван. Он кивает и ухмыляется. – Дай мне самому ей сказать.

Эта мысль пришла в голову Эвану. Когда я с ним познакомилась, подумала: какой он милый и безобидный. Потом поняла: это только снаружи. Потому что внутри он собрал все зло, которое на него было направлено – все сохранил. Держал зажатым между челюстями, пока оно не сгустилось и не затвердело. За милой улыбкой прячется маленький демон. И хотя я его не боюсь, иногда мне приходит в голову, может, и стоит.

Эван – непревзойденный эксперт по компьютерам, взломам, пикселям и прочей фигне, в которой я не рублю, однако знать ее не помешает, особенно тому, кто ставит своей целью создание хаоса. Короче, это была его идея. А я сказала, что мы должны для Джун что-то сделать, и выбрала мишень. Так что это подарок для Джун в красивой упаковке с золотым бантом. Подарок для нее, для меня. Для нас.

– Валяй, – говорю я Эвану. Ведь, если честно, это его право.

– Пока ты возилась с Вильямом, мы тут тоже кое-кем занимались. Для тебя.

– Кем это? – спрашивает Джун, и вид у нее озадаченный.

– Райаном.

Она тихонько ахает.

– Ведь мы заботимся друг о друге, – говорит Эван. И попадает в точку, хотя и не подозревает об этом. – А еще это весело.

Я знаю мою Джуни. Знаю, как отчаянно она хочет быть частью какого-нибудь «мы». Даже когда это были только она и я. А теперь нас много. «Ты можешь быть с нами», – хочу сказать я, но молчу.

– Ну и что же вы сделали? – спрашивает она.

– Помнишь, как Райан любил смотреть порно с домашними животными, ну и прочую хрень, но стеснялся и не хотел, чтобы об этом все знали? – улыбаюсь я.

– О чем это ты? – У Джун такой смущенный вид, просто залюбуешься. – Ничего такого не было.

– Вот как? – говорит Эван. – Не было? – Он поднимает бровь. Вид у него недобрый.

Джун качает головой. До нее еще не доходит. Я чувствую, как от возбуждения Эвана вибрирует воздух. Сейчас наш компьютерный гений взорвется, выпустит кота из мешка. Он смотрит на меня, и я киваю. Давай, торжествуй, маленький безумный тролль.

Голос у него становится высоким и писклявым, а слова выскакивают без промежутка, как будто выстреливают. Похоже, он кайфует на свой манер, ну хоть так, раз с сексом у него не все ладится.

– Выходит, твой дружок случайно дал ссылку на свой собственный профиль на его любимом тайном форуме (где он тусил целых два года), который, как бы поточнее выразиться, специализируется на весьма тесной дружбе с животными? А через час убрал фото, потому что все эти сучки-сплетницы, которые раньше были не прочь ему отсосать, увидели фото, отметили и сделали бе-е-е? А как получилось, что совсем недавно, чтобы никто вдруг не усомнился, что РайРай99 – это Райан Фиске, он разместил очень-очень гадкую фотку себя любимого со всеми частями тела в кадре? Джуни, помоги мне с этим разобраться.

Глаза Эвана посверкивают демоническим огнем. Я хочу сказать: «Замолчи, не пугай ее, гаденыш».

Джуни открывает и закрывает свой милый ротик, как рыбка. А мне хочется дотянуться до ее сердца. Делаю глубокий вдох и держу руки при себе.

– Не понимаю, это все правда? – наконец произносит она. – Он это сделал?

– Правда – это понятие относительное, – говорит Эван. – В настоящий момент так оно и есть.

– А как ты сделал, что у него там профиль уже два года? И фотография…

– Ну, это легче легкого. Любой ребенок справится.

Я вижу по лицу Эвана, что реакция Джун его возбуждает. Иногда и невозможное возможно. Мы умираем, сгораем заживо, возвращаемся к жизни. Мы путешествуем во времени, заставляем холодную твердую сталь расплавиться и согнуться.

– Боже мой, – говорит она. Но не улыбается.

А я хочу, чтобы улыбнулась. Я рассчитывала, что она улыбнется! Ведь это же смешно. Еще несколько секунд Джуни молчит, а потом я вижу, как ее губы складываются в слабую улыбочку. Но я-то знаю ее лучше, чем она себя сама, и на самом деле ей все это нравится. Она белая и пушистая, но не совсем.

– Это… это… Как только ты… – качает головой. Но я-то знаю: Джун представляет себе, как правильное и красивое лицо Райана искажает смущение, ведь он получил по заслугам.

– Эван – компьютерный гений, – говорю я.

Эван пожимает плечами и усмехается.

Джуни снова сомневается.

– Да, это смешно, но… разве он это заслужил? Ну, ведь он всего лишь на тебя запал. И… разве Райан в этом виноват?

У меня начинает дергаться глаз. Заставляю себя дышать: вдох, выдох, вдох, выдох. Нет, ей это все не нравится. Она не понимает. А я так надеялась. Мне нехорошо. Чувствую, что Эшлинг пристально смотрит на нас. Ну, хватит уже пялиться.

– Джуни, он чуть нас не разлучил, – говорю я, из последних сил пытаясь сдерживаться, хотя внутри все звенит. Сейчас будет короткое замыкание. – Ему повезло, что он так легко отделался.

– В любом случае поезд уже ушел, – говорит Эван. – И мчит по рельсам со свистом. Мне его не остановить.

Джун вся красная как рак.

– Он это заслужил, – убеждаю ее я, а про себя добавляю все остальное: что и почему. А потом заставляю себя улыбнуться. – Давай закроем эту тему. Нам предстоит разобраться с еще одним бывшим дружком.

Достаю письмо для Джереми. Это я написала сама, наполнив его мелкими деталями, которые известны только нам двоим. А потом Эшлинг приписала, что я прислала письмо ей и просила передать ему.

– Мы опустим его сегодня в ящик, и завтра оно будет у него. И все будет в порядке.

У Джун потерянный вид: слишком много на нее свалилось сразу. Ей нужна моя помощь: она не знает, что думать. А я знаю. И медленно киваю, словно молча говорю: «Все хорошо, все хорошо». И вот она кивает в ответ. Внешне я спокойна, но на душе у меня расцветает широкая улыбка.

Милая моя Джуни, то ли еще будет…