Запретная книга - Джоселин Годвин

И, как Лазарь, который когда-то был нищим,

Упокойся навеки,

И да пребудет с тобой вечный мир.

Колыбельная смерти умолкла. Она придала пришедшим спокойствия и сил, чтобы следовать за Анжелой к месту ее упокоения в склепе Ривьера.

Рядом с высеченным в скале порталом лежал валун, на котором, печально улыбаясь, сидел каменный ангел. Посетители кладбища мимоходом отмечали аллюзию на миф о воскрешении Христа и спешили к могилам знаменитостей. Пристальный взор отметил бы детали, принадлежащие не руке великого скульптора, а его ученика, получившего указания от главы семьи Ривьера.

Арку над входом венчали рельефные панели, изображающие знаки зодиака и подвиги Геракла. Вход закрывала решетка. В центре зала высилась колонна в форме дерева, ветви которого упирались в ребра свода. Вдоль стен выстроились саркофаги. На каменной «двери» гробницы имелись три надписи в виде сторон треугольника, на латыни: «Sideream Amplectitur Lucem»;[33]«Sol VLtimus FVlgens Radiis»;[34]«MERge CVRate In UStrinam».[35]Немногие различали в них три алхимических начала: Соль, Серу и Ртуть (Sal, Sulfur и Mercurius соответственно).

Снаружи процессию поджидала пресса. Атмосфера, созданная возвышенной музыкой Форе, была нарушена.

Орсина выплакала все слезы, барон оцепенел. Старая Марианна просто не могла этого вынести, и Бхаскар отвез ее в палаццо Ривьера.

— Requiescat in pacem,[36]— произнес архиепископ, и гроб опустили в крипту.

Гости задержались на кладбище в ожидании речных трамвайчиков и катеров, нанятых Монтекуччоли. Папарацци ликовали. Орсина и барон держались с достоинством, присущим их роду.

Среди гостей был и инспектор Гедина. Вчера он пять часов кряду пытайся расколоть мистера Макферсона, но отправил его обратно в камеру, чувствуя, что подозреваемый невиновен или замешан в убийстве опосредованно. Повторная экспертиза определила марку мыла — «Лэ дю прентан» от Даниеля Жюванса. Галлорини выяснил, что такое мыло имеется в каждой ванной усадьбы Ривьера, в комнатах прислуги и в мастерской барона. Улика никуда не привела. Инспектор повторно допросил студентов и решил отправиться на похороны, хоть это и выходило за рамки предложенных им соболезнований.

Во время службы Гедина наблюдал за приятелями Анжелы. Инспектор подошел к молодым людям, представился другом семьи (Гедина с удовлетворением отметил, что выглядит он соответственно). Благодаря отличной игре инспектора пресыщенные жизнью юноши и девушки, объединенные общей утратой, открылись ему.

Гедина разговаривал вежливо и негромко; слушал внимательно, оценивая каждого собеседника, составляя в уме список тех, кого следовало опросить официально. Помощники инспектора раздобыли фото Джерардо и Аугусто — последних бойфрендов Анжелы, известных Орсине. Инспектор решил, что их обязательно надо допросить. Через двадцать минут он сбросил маску: объяснил, кто он на самом деле, и попросил ребят явиться в полицейское управление Больцано. Словно чертик из табакерки, возник Колуччи, записал имена, адреса, номера телефонов. Юные прожигатели жизни опешили — им пришлось подчиниться пропахшему чесноком полицейскому в похоронном костюме, взятом напрокат. Колуччи напомнил, что за неявку на допрос предусмотрена уголовная ответственность.

— Нет, мы вас не подозреваем, — обнадеживающе соврал он. — Но вы можете располагать важной информацией, необходимой для поиска убийцы вашей подруги.

Транспорт прибыл, и большинство гостей отправилось в Венецию.

— Дядя, — сказала Орсина, когда они с Эммануилом уединились на отдельном катере, — не могу поверить, что все закончилось.

— Понимаю. Ужасно стыдно из-за прессы и зевак. Надо было окружить кладбище армией охранников. Полагаю, чем чаше пресса будет упоминать бедняжку-Анжелу, тем больше окажется давление на полицию, тем скорее они раскроют дело.

Орсина едва сдерживала слезы. Отвернувшись, она проговорила:

— Мне не хочется возвращаться во дворец.

— Поедем сразу в усадьбу?

— Нет, я отправлюсь в Больцано на поезде, вот только заберу сумку с вещами из вашей машины. Мне надо быть рядом с Найджелом.

— Разумеется, твое место рядом с ним. Мы отвезем тебя на вокзал.

В Венеции Джорджио пошел на стоянку, забрал сумку Орсины и доставил хозяйке на вокзал. Девушка купила билет на экспресс до Больцано. Барон подошел к вагону.

— Дядя, вы возвращаетесь в усадьбу? — спросила Орсина.

— Нет. Пожалуй, задержусь в Венеции. В Больцано ты остановишься в том же отеле?

— Да. Кстати, Джорджио, — обратилась она к секретарю, — зарезервируй для меня номер в отеле «Гриф».

— Comandi, Baronessa, — ответил секретарь.

— Орсина, позвони, если что-то понадобится, — велел барон. — Нужен будет шофер или еще что — Джорджио в твоем распоряжении.

— Спасибо, дядя. Я дам знать.

Поезд тронулся. Послав дяде воздушный поцелуй, Орсина опустилась на сиденье в купе.

Два часа она, будто в трансе, вспоминала события последних дней. Сотовый Орсина не отключала, хотя не в ее правилах было беседовать о важном в присутствии посторонних, несмотря на то что в Италии все именно так и поступают. Хотелось привести в порядок мысли перед встречей с Найджелом, но игнорировать звонки на мобильный она не могла: вдруг это полиция, адвокат, сам инспектор или дядя?..

Телефон зазвонил. Орсина, привыкшая за последнее время к звонкам незнакомых людей, глубоко вздохнула и ответила:

— Pronto?[37]Кто это?

— Орсина? Ты?

— Лео!

Услышав голос девушки, Лео ощутил дыхание жизни. Если бы он, восторженный любовник, послал Орсине букет роз, предлагая тайную встречу, то именно так в его воображении она произнесла бы его имя! Но связь прервалась.

Лео немного приболел и даже отменил занятия, однако собирался на следующий день выйти на работу. Не удержавшись от соблазна, он позвонил Орсине.

Гудки в трубке не прекращались, и мысли Лео становились все мрачнее. Может, Найджел прознал о долгих ночных разговорах супруги с тем самым американцем?

«Вполне возможно», — заключил Лео. Больше он Орсине звонить не станет. Один раз он уже нарушил запрет, и ничего хорошего из этого не вышло. Орсина, видимо, потеряла интерес и к книге, и к самому Лео. Он упустил свой шанс.

Внезапно раздался звонок. Орсина!