Запретная книга - Джоселин Годвин

Сил у несчастного барона совсем не осталось, но он собрал волю в кулак и ответил:

— Я избегаю вступать с ними в личные отношения. Не стремлюсь стать духовным лидером или отцом-исповедником для неуравновешенных юнцов. Мои лекции не рекламируются.

— Как же о них узнают?

— Информация передается устно. Похоже, слухи распространились по всей Западной Европе.

Инспектор Гедина не выказал ни малейшего удивления.

— Имена студентов вам известны?

— Мне были представлены некоторые из учеников, но имен я не помню в силу вышеозначенных причин.

— Чем занимаются ваши слушатели в свободное время? Как они сюда добираются? Где останавливаются? Вилла Ривьера далеко от населенных пунктов.

— Это их проблемы. — Барон вздохнул, закрыл глаза и пробормотал: — Спросите моего секретаря, Джорджио Мозера. Он живет в Вероне.

Однако инспектор не отставал:

— Назовите приблизительное число посетителей вашей последней лекции.

— Около сотни.

— Сотни? — откровенно удивился инспектор, но барон не открывал глаз.

Гедина продолжил:

— Ваша племянница Анжела посещала лекции? Барон? Что с вами?

Рот старика открылся, голова свесилась набок; грудь едва вздымалась и резко опадала. Инспектор позвал на помощь.

Прибежал Думитру, помог барону подняться.

— Уложите его в постель и вызовите врача, — посоветовал инспектор, выходя из гостиной. Барон — слишком хороший актер. Беседовать с ним дальше не имеет смысла.

Гедина решил воспользоваться случаем и прогуляться по усадьбе — приятное отклонение от стандартного сценария убогой профессиональной жизни.

На кухне он допросил Афину с Самантой. Служанки горевали; инспектор был уверен, что они никак не замешаны в убийстве. Тем не менее Гедина подробно их расспрашивал. Неожиданно беседу прервал один из полицейских:

— Инспектор, мы кое-что нашли. Вам лучше взглянуть.

— Что там, Колуччи?

— Мы отвезем вас на место на машине.

Колуччи, коренастый полицейский из тех, кого начальство систематически обделяет милостью повышения в чине, обожал из всего делать тайны, и Гедина его за это любил. Они сели в патрульную машину. Инспектор едва успел закурить сигарету, как Колуччи остановился.

— Черт подери, а это что такое? — сказал Гедина.

На лугу пестрело множество палаток. Окружавшие их молодые люди разговаривали, курили, смеялись.

— Вот они, студенты! — догадался инспектор. — Конечно же!

Ему и в голову не пришло, что ученики барона расположатся лагерем на территории усадьбы.

— Колуччи, вызывай подкрепление. Скажи, чтобы немедленно летели сюда. Мне нужно как минимум двадцать человек и Галлорини.

— Инспектор, может, сообщить в полицейское управление Вероны? Их люди прибудут быстрее.

— Ни в коем случае, это наше расследование. Звони в Больцано, пусть поторопятся! А пока они едут, этим летним лагерем займемся мы сами.

Гедина выбрался из машины и направился к группе молодых людей. Инспектор насчитал около тридцати человек.

— Полиция! — громко сказал он. — Ведется расследование. Всем направиться за нами к усадьбе.

На него смотрели недоверчиво и даже враждебно.

— Колуччи, — позвал Гедина. — Иди-ка сюда.

Помощник инспектора с важным видом приблизился и оглядел окружающих.

— Послушайте, — обратился к ним Гедина. — Я только что беседовал с бароном. Он хочет, чтобы вы оказали мне содействие. Ясно? Немедленно следуйте за мной.

Ученики барона охотно выполнили требование. Инспектор, держа наготове «беретту», повел процессию по дороге к усадьбе; Колуччи ехал рядом на машине.

До усадьбы добрались без происшествий. Помощники инспектора собрали студентов в бальном зале. Гедина поднялся на подиум.

— У меня трагичные вести, — обратился он к студентам. Начались перешептывания. — Племянницу барона нашли погибшей при неизвестных обстоятельствах. Мы опросим вас и надеемся, что вы поможете нам пролить свет на происшедшее событие. Вот и все.

Это была чистая правда: молодые люди формально считались подозреваемыми, ведь они находились на территории усадьбы во время смерти Анжелы, то есть в ночь, когда ее предположительно убили. В ожидании подкрепления пришлось ограничиться формальными вопросами. Если чересчур надавить, то студенты испугаются и могут сбежать.

Когда прибыла помощь, инспектор облегченно вздохнул и отправился в библиотеку. Он позвонил в штаб-квартиру, попросив связать его с веронским магистратом. Договорились, что тот перезвонит ему на сотовый. Дело было весьма срочным. Инспектор приказал Колуччи опросить студентов, выяснить имена, возраст и прочие данные. Из бального зала велели никого не выпускать.

Галлорини он велел:

— Возьмите людей и обыщите усадьбу, а заодно все постройки. Барон упоминал мастерскую — не забудьте и про нее. Прочешите сад, лагерь студентов, виноградники, лес… Ищите тщательно, любая улика может оказаться решающей.

— Инспектор, а у нас есть ордер на обыск?

Галлорини, классический полицейский, действовал педантично, соблюдая все правила и инструкции.

— Нет, — ответил инспектор, — конечно же, ордера нет. Пока нет.

Гедина подозвал Думитру.

— Надеюсь, барону полегчало? Спросите у него, можно ли провести обыск на территории усадьбы, и немедленно сообщите о его решении.

Через несколько минут Думитру вернулся. Он заложил руки за спину, будто примерный школьник, отвечающий на уроке.

— Господин барон благодарит вас, он чувствует себя немного лучше и разрешает производить любые действия в интересах следствия.

Об этом известили Галлорини, в обязанности которому вменили производить обыск. Гедина попросил Думитру предъявить разрешение на работу — бумаги оказались в полном порядке. Затем инспектор задал румыну множество вопросов. Удовлетворенный ответами, он велел Галлорини использовать дворецкого при обыске в качестве помощника-проводника.

Вскоре в сопровождении полицейской машины вернулась Орсина. Она почти оправилась от потрясения, остался лишь гнев. Она прокрутила в голове все события и поняла, что, в приступе безумия обвиняя Найджела, упустила нечто важное: роковой ночью они спали вместе. И она, и полиция подозревают ее мужа зря. Какая несправедливость!

— Если собираетесь меня допрашивать, — обратилась Орсина к инспектору, — приступайте незамедлительно. Не только слезы у меня закончились, но и терпение исчерпалось!

Гедина спокойно, не без удовольствия, дал Орсине высказаться. Каждый из студентов стал возможным подозреваемым, и инспектор начал сомневаться в виновности мистера Макферсона. Тем не менее опросить супругу Найджела инспектор был обязан.