Охота на «крота» - Кристофер Дикки

— Хорошо спали? — Надо мной склонился врач в зеленом халате. Все расплывалось, и я видел лишь его темный силуэт на фоне белой брезентовой крыши больничной палатки.

Я покачал головой и вытянулся на носилках, к которым был привязан.

— Я решил, что вам что-то дали, — сказал он.

— Дали.

— Понятно.

Зрение сфокусировалось, и теперь я мог разглядеть доктора. Ему было лет тридцать пять или сорок, крупный мужчина с воспаленными и настороженными глазами, у которого начало расти брюшко. Когда он говорил, голос его заполнял все вокруг. Он был небрит, а мятый халат наводил на мысль, что он в нем спал. Глядя на врача, я бы не сказал, что он следует всем этим глупым правилам и инструкциям. Его внешний вид совершенно не вписывался в обстановку военной базы. Но если он хорошо справлялся с работой врача — а возможно, это было единственное, что он умел делать хорошо, — то этого было вполне достаточно.

— Док…

— Да?

— Я — американец.

— Конечно, — сказал он. — Очень похоже на то.

— Я должен выбраться отсюда. У меня жена и маленькая дочка.

— Не могу вам помочь. Как вы себя чувствуете?

— Как будто оказался под водой и не могу выбраться на поверхность.

Он посмотрел на диаграмму, висевшую над носилками.

— Да, могу себе представить. Похоже, они немного переборщили с дозой.

Врач кинул на меня взгляд. Я был совершенно голым, не считая полотенца, которое мне накинули на бедра.

— Почему у вас синяки справа?

— Водяная пушка.

Он дотронулся до них, и я почувствовал прикосновение его пальцев. Он слегка надавил, я ощутил боль.

— Вы доставили некоторые неприятности капитану Джексону, не так ли? — спросил он.

— Я занимался своими делами.

— Вот поэтому вы и здесь. Вы — обычный женатый американец, который занимается своими делами.

— Док?

— Да?

— Почему вы здесь?

— Я состою в резерве военно-морских сил.

— Вы выполняете свой долг перед Америкой?

— Да.

— Я тоже.

— Тогда почему же вы здесь?

— Потому что… потому что правительство было сбито с толку.

— Сбито с толку? — Он улыбнулся. — Какая интересная формулировка.

— Док?

— Да.

— В Америке все в порядке?

Он на секунду задумался.

— Да, — сказал он.

— Были ли еще атаки после…

В его глазах вспыхнул огонек подозрения.

— Не пытайтесь выведать у меня подобную информацию, — оборвал он меня.

— Если вы знаете кого-нибудь…

— Я не могу помочь вам в чем-либо, кроме того, что касается вашего здоровья. — Он послушал меня через стетоскоп.

— Маркус Гриффин, ЦРУ, — сказал я.

— Кто?

— Просто передайте сообщение Маркусу Гриффину из ЦРУ о том, что я здесь.

— Он здесь?

— В Лэнгли должны знать, где он.

— Не могу помочь.

— Знаю, — настаивал я. — Знаю. Но если вы все-таки сможете…

— Вы будете лежать смирно, или мне дать вам еще успокоительного?

— Я буду лежать смирно.

— Вот и лежите, а я посмотрю, что смогу сделать, — сказал он мягким голосом, который успокаивал, но звучал не совсем убедительно. Потом он направился к другим носилкам, где лежал без сознания еще один заключенный. Я подумал, что он просто хочет, чтобы я заткнулся. Он совершал обычный обход в тюремной больнице.

— Док?

Он посмотрел на меня через плечо, но не остановился.

— Моя фамилия Куртовик, — сказал я. — Курт Куртовик.

К полудню меня вернули в клетку. Когда конвоиры сняли с меня цепи, я услышал, как пара других пленных закричали:

— Квибла! Квибла!

Но сейчас было не время молитвы. Я ничего не понимал.

— Квибла! — орали они.

— Это твое имя, — сказал кувейтец в соседней клетке.

Одноглазый араб с другой стороны услышал его и усмехнулся.

— Квибла! — крикнул он.

— Видишь? — сказал кувейтец. — Ты указал нам путь в Мекку. И смотри, — он показал на сторожевую башню, ту самую, где вчера стояла женщина-охранник с хвостиком и кричала на нас, — они написали твое имя на сторожевом посту.

Большая белая тряпка свешивалась с башни, стоявшей по отношению к нам на востоке. На ней зелеными буквами было написано всего одно слово — «квибла».

Я сел в противоположном углу клетки и посмотрел на северо-запад, в сторону Канзаса. «Это продлится недолго, — прошептал я про себя. — Это продлится недолго».

Я положил голову на колени и мысленно вернулся в свой дом на лугу около пруда: мой большой пустой дом, над которым еще нужно было много работать. Стены еще не покрашены. Еще не было кухни. Еще надо принять столько решений, что мне казалось, я не справлюсь с этим, по крайней мере в одиночку.

Небо потемнело. Молитва закончилась. Время было уже за полночь, а я все наблюдал за москитами базы Гуантанамо, кружившими вокруг прожекторов. Я впал в некий транс, глядя на облако насекомых-самоубийц, несущихся навстречу золотистому жару, кружащихся вокруг него, постепенно подлетающих все ближе и ближе к своей гибели.

— Квибла? — снова сказал кувейтец. — Квибла, ты не спишь?

— Нет, — отозвался я.

— Давай поговорим, — предложил кувейтец.

— Хорошо.

— Как думаешь, они нас здесь долго продержат?

— О да.

— Квибла, ты босниец?

— Да.

— Ты — брат?

— А ты?

— Я не помню тебя по Кандагару.

— Нет.

— Или Гардежу. Или Тора-Бора.

— Да.

— Где они тебя взяли?

Это было не его дело. Не нужно было это говорить.

— Когда они тебя взяли? — спросил он.

— А тебя?

— В конце Рамадана.

— Получается, ты знаешь.

— О чем?

— О свадьбах, — сказал я.

— Много свадеб, — подтвердил он.

Внутри у меня все сжалось.