Охота на «крота» - Кристофер Дикки

— Вы провели с нами семь недель. — Мужчина за стальным столом взглянул на лежавшие перед ним документы, потом посмотрел на меня с видом санитара, разглядывающего очередное насекомое. Плоское лицо, старомодная прическа и очки в толстой черной оправе. На форме никаких знаков отличия, безымянный палец правой руки украшала белая полоса. Возможно, это след от кольца Морской академии. Но он, вероятно, не хотел, чтобы я догадался об этом.

— Да, — ответил я. — Да, конечно.

— Точно. — Он перевернул страницу. — Семь недель и один день.

— Я плохо ориентируюсь, — сказал я.

— Да.

— И…

— Что?

— Почему я здесь?

— У меня нет полномочий отвечать на подобные вопросы, — пояснил он.

— Конечно.

— Судя по медицинским отчетам, вы в прекрасной форме.

Я кивнул.

— У вас есть какие-нибудь жалобы на здоровье? — поинтересовался он.

Я покачал головой.

— Почему я здесь?

— Я же говорю, это вне моей компетенции.

— Почему меня… — я говорил очень медленно, так как давно уже ни с кем не разговаривал, — почему меня не допросили?

На лице мужчины появилось бесстрастное выражение, которое свойственно ребятам, прошедшим проверку на благонадежность. Он не хмурился и не улыбался, но и нельзя было сказать, что у него был совсем уж отсутствующий вид. Он вел себя так, словно и не слышал моего вопроса. Мне показалось, что от него пахнет мылом. Я припомнил, что так пахнут маленькие кусочки мыла, которые выдают в дешевых отелях.

— Я… я — гражданин Америки, — напомнил я.

— Да, мы это уже слышали много раз.

— Вы знаете.

— Я?

— Вы знаете, меня зовут Курт Куртовик, я армейский рейнджер США. Панама. Война в Заливе. Это должно быть у вас в досье!

Опять этот взгляд.

— А что насчет корабля? — спросил я.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Что насчет этого проклятого корабля?

— Я только могу сказать, что мы задержали вас для вашей же безопасности.

— Понятно. Я… могу увидеть кого-нибудь еще? — Я старался выговаривать предложения целиком.

— Нет.

— Гриффина?

— Кого?

— Кого-нибудь.

— Я вас не понимаю. Вы требуете адвоката?

— Да.

— Это невозможно. Вы не под арестом.

Судя по всему, говорить было не о чем.

— Что… что теперь будет?

— Через несколько минут вас увезут.

— Назад в Штаты?

— Давайте не будем играть в вопросы.

Я откинулся на спинку стула, посмотрел на свои наручники и оковы, на свой комбинезон с застежкой-липучкой сбоку, чтобы удобнее было надевать и снимать цепь, и на бумажные тапочки.

— У меня… у меня будет время собраться?

Мужчина не улыбнулся.

— Вы умеете держать себя в руках, — признал он.

— Да, — согласился я. — Мне… нужно… сделать… одно… дело.

— Что именно?

— Страна… возлагает… на меня… кхм… особые надежды как на рейнджера… и я должен… быть… быстрее… сильнее, — говорил я, повторяя клятву рейнджеров, которая была моей верой до того момента, как я обратился к Богу. Я вспомнил ее, пока сидел в этой дыре.

— Ладно, — сказал он, закрывая папку.

Я посмотрел на него, и на секунду его плоское лицо охватило пламя.

— Конечно, — улыбнулся я.

Оранжевый комбинезон, защитные очки, наушники и цепи. Теперь к ним добавились рукавицы и маленький колпак. Раньше меня лишали возможности видеть и слышать. Теперь меня лишили возможности осязать. Но чем больше впечатлений у меня отнимали, тем сильнее я впитывал еще доступные мне ощущения. Я шел, едва переставляя ноги в кандалах, и ни о чем не думал, как вдруг волна чувств обрушилась на меня. Наушники не блокировали все звуки, а лишь приглушали их, и вдруг на меня обрушился поток звуков, да таких громких, что я воспринял их всем телом. Я ощутил низкий рокот двигателей вертолета. Я почувствовал жар солнца, жгущего через одежду, влажный, тяжелый воздух наполнил мои легкие. И еще запахи… горючего и жженой резины, пота и моря окружали меня. Долгими неделями, проведенными в ионизированном воздухе камеры, я почти не ощущал запахов. Теперь я ловил их, как охотничья собака в кукурузном поле. И один из них был… таким свежим и приятным. Так странно было вдыхать его здесь. На секунду я остановился, чем привел в замешательство двух конвоиров, которые вели меня под руки. Что это за непонятный запах? Я повернул голову, стараясь уловить его. Вот. На мгновение я снова почувствовал его, когда повернул голову вправо. Я не мог описать его, но точно знал, что это такое: так пахли духи, которыми пользовалась Бетси. Маленький флакончик с двумя голубями. Их подарила Бетси бабушка, и от нее пахло ими во время нашей свадьбы, а иногда — когда мы занимались любовью. И я не мог вдыхать этот запах, не думая о Бетси. Конвоир двинул меня по голове — его рука пахла духами. Мне надели на лицо бумажную маску, вроде тех, какими пользуются маляры. Но я все еще чувствовал запах духов. И лицо Бетси вдруг выплыло из небытия, вытеснив все остальное. Я начал смеяться и уже не мог остановиться. Этот конвоир — должно быть, женщина-моряк, — у нее были такие же духи, как у Бетси. Разве это не безумие? Я все смеялся и смеялся, пока они приковывали меня внутри вертолета.

Полет был долгим. Наконец мы приземлились и меня пересадили на самолет, который летел так долго, что я засыпал и просыпался, засыпал и просыпался четыре раза подряд. Я все вспоминал запах духов и смеялся; резина на ободке защитных очков, а потом и бумажная маска намокли от пота и слез.