Охота на «крота» - Кристофер Дикки

Я часто слышал эту историю в детстве. Особенно в дни парада. Сначала я считал, что это была своего рода городская легенда, пока однажды кто-то не написал длинное письмо в «Уэстфилд-диспэтч», которое пролило свет на это дело. Это случилось в 1903 году. Говорили, что все произошло четвертого июля, но на самом деле — в августе. Тогда в городе был оркестр, который летними вечерами играл в парке, напротив здания суда. Теперь там, где когда-то звучал оркестр, стоит памятник ветеранам. Это было удивительно мирное место, почти как Мэйн-стрит в Диснейленде. Тогда же в Уэстфилде жил молодой человек по имени Уэлбурн. Он долго отсутствовал, участвуя в войнах на Кубе, на Филиппинах, и домой он вернулся совершенно другим человеком. Все любили его. На заводе он считался хорошим работником и был своего рода городским героем, поскольку вернулся с войны. И никто не подумал ничего дурного, когда Уэлбурн купил себе в хозяйственном магазине двустволку и восемь коробок с патронами.

Больше всего из той статьи, которую я прочитал лет в четырнадцать, мне запомнилось подробное описание, как Уэлбурн стрелял с Девятой улицы, расположенной рядом с Мэйн-стрит. Он опустился на одно колено и стал палить из обоих стволов в продавца поп-корна, в женщин, прогуливающихся в больших белых шляпах, музыкантов оркестра, которые вдруг сбились с такта. Потом он отступил на два шага, как его научили в армии, перезарядил ружье, снова опустился на колено и продолжил стрельбу, перезаряжал ружье и снова стрелял. А затем он вытащил из-за пояса револьвер и покончил с собой. Помню, я думал тогда, что никто во всей Америке не знает об этой истории, кроме жителей Уэстфилда. И мне было интересно, жили ли в других городах Америки такие же Уэлбурны, которых все хотели забыть.

Я уже очень давно не вспоминал об этой истории, произошедшей в 1903 году. Однако теперь, когда я возглавлял парад и мы шли по Мэйн-стрит, приближаясь к пересечению с Девятой улицей, я почувствовал, что начинаю крепче сжимать древко флага. Но оказалось, что на углу стояло лишь несколько мальчишек, они размахивали флагами и выкрикивали приветствия. Потом я услышал взрыв. И еще один. Дробный стук, похожий на автоматную очередь. Но я продолжал вести колонну. Мальчишки засмеялись, и снова раздался грохот их фейерверков.

На Десятой улице я остановился, маршируя на месте, и процессия у меня за спиной замерла. Флейтисты и барабанщики играли торжественный марш. Я повернул налево и направился мимо низких трибун к гранитному обелиску, на котором были высечены имена жителей Уэстфилда, погибших на войнах. Я поставил флаг около памятника, сделал шаг назад и отдал честь. Оркестр умолк. Из громкоговорителя раздались треск, шипение, а потом женский голос запел американский гимн: «О, скажи, видишь ли ты…» Я смотрел вперед, высоко подняв голову. «…Это земля свободы, и колыбель мужества!»

— Папа! — Мириам бежала ко мне через лужайку. За ней шла Бетси. — Папа! Ты вернулся!

Я поднял ее на руки. Для меня парад закончился.

— Папа, где ты был? — Она словно забыла про удушающий газ, про свой страх. Как будто эти воспоминания стерлись. Исчезли. По крайней мере в этот момент.

— Я уходил сражаться с Горным старцем, — сказал я.

— Папа, тетя Рут сказала, что это всего лишь сказка. А ты веришь в нее?

— Конечно, милая, — сказал я.

Но по правде сказать, я уже почти перестал верить. Мне было достаточно того, что я просто мог жить.