В то далекое теплое лето - Елена Келен

– Ага, теперь вижу. Только мне ни в жизнь в них, наверное, не попасть.

– Ну, это мы еще посмотрим. Вытягивай вперед руку. Запомни, Наталка, рука должна быть твердой и не дрожать. – Щеки коснулись жесткие кудри. Поддерживая ее за локоть, Никита продолжал давать наставления: – Прицелилась, так, а теперь не спеша, плавно жми вот сюда.

От грохота выстрела заложило барабанные перепонки, Наталью отбросило назад, прямо в объятия черноглазого разбойника.

– Попала? – не слыша собственного голоса, прокричала она, оборачиваясь.

– Конечно, – заверил ее Никита. – Вон, смотри. – Он нагнулся и поднял с земли две молоденькие зеленые шишки. – Держи-ка, ишь, какая глазастая, аккурат в ветку попала, а говорила – ни в жизнь…

– Это я, наверное, с перепугу, – призналась Наталья, разглядывая свой трофей. – В школе, на военной подготовке, я даже в «молоко» попасть не могла, а в институте чуть военрука не подстрелила, представляешь, пока он рядом стоял… – Девушка осеклась, видя недоумение на лице парня. – Так я возьму их на память, ладно?

– Чудная ты, Наталка. Ну, коли на память, тогда уж бери, – шутливо усмехнулся Никита. – Только знаешь что, давай пополам: одну мне, другую тебе.

– А тебе-то зачем? – удивилась она. – Или вместо медальона на шею повесишь?

– Почему бы и нет, вот здесь только дырочку сделаю, да и буду носить, тебя вспоминать.

– Смотри не испачкайся, смола липкая, – рассмеялась девушка, протягивая ему шишку. – Никита, а почему ты стал разбойником? Неужели из-за денег?

– Не, Наталка, деньги тут ни при чем, разве ж можно ради них душу свою бессмертную губить?

– А из-за чего можно?

Он непонимающе взглянул на нее, и Наталья повторила вопрос:

– Ты вот свою ради чего погубил?

– Даже не знаю, как ответить… Может, волю сильно люблю, а может, дружка побоялся одного в беде бросить. Из двух зол надо меньшее выбирать. Вот я и выбрал…

– Этот дружок твой – Алексей? – уточнила Наталья, и Никита одобрительно усмехнулся:

– Сметливая ты, как я погляжу.

– Значит, угадала.

– А хочешь, угадаю, о чем ты дальше спросишь?

– Попробуй.

– Что за беда с атаманом приключилась, так?

– Ты тоже догадливый, – подтвердила девушка. – Только ты ведь не скажешь.

– Не скажу, твоя правда. Ишь ты, у нас с тобой не разговор получается, а загадки-угадки прямо какие-то.

– Это точно. Продолжим?

– Давай.

– Видно, крепкая у вас дружба с баричем была, если ты на такое решился?

Никита помрачнел:

– Почему с баричем?

– Да ты его сам так называл, забыл?

– Не забыл.

– Вот и я помню.

– С тобой ухо востро держать надо, ничего-то от тебя не скроешь, – заметил Никита и сухо добавил: – Алексей мне жизнь спас, должник я его.

– И как это случилось, или тоже чужая тайна?

– Да нет, моя. Я когда малой был, на речке зимой под лед провалился. У нас там полынья незамерзающая есть, и лед в том месте всегда очень хрупкий и тонкий. Взрослые бегают, кричат, а подползти боязно, не ровен час, сам в воде окажешься. Один Алешка не испугался, с саней спрыгнул, тулупчик скинул, чтоб полегче стало, а куда легче-το, сам малец еще, обвязался веревкой и за мной в леденящую воду бултых, обхватил меня, дурака, и держал, покуда мужики нас обоих за другой конец веревки на твердый лед не вытянули. Старый князь обещал с нас три шкуры спустить, если живыми останемся. Но потом отлегло. Алешка после купания неделю в жару метался, да и я не лучше был. Матушка за нас день и ночь Пречистую Богородицу молила. Вот и вымолила… С тех пор Алексей мне дороже брата стал.

– А он тебя тоже братом считает?

– А это, Наталка, уж его дело, мне в том указывать ему не след.

– По чину – не след? – невинно уточнила девушка.

– По сердцу, – терпеливо поправил ее разбойник.