В то далекое теплое лето - Елена Келен

– Мне это прекрасно известно, и поэтому, надеюсь, данный разговор останется сугубо между нами.

Наталья кивнула:

– Разумеется, между нами. У Жакова нет стопроцентного алиби, как нет и стопроцентного доказательства его вины. И мы еще точно не знаем, что с ним случилось… – Не удержавшись, она все же спросила: – Стас, а насчет пощечины – это ты образно заметил или как?

Албанов метнул в нее злой взгляд, но ответил сдержанно:

– Конечно, образно. Боюсь тебя совсем уж разочаровать, Нат, но я не Господь Бог, чтобы прощать.

Остановиться Климова уже не могла:

– То есть та пощечина…

– Будем считать, что я ее заслужил, – перебил Албанов, догадываясь, о чем пойдет речь.

– Но сам-то ты так не считаешь?

– Какая теперь разница, что я считаю, а что нет? Как бы то ни было, Ритку убивать за это я бы не стал, и ты это прекрасно знаешь.

– Знаю, – эхом отозвалась девушка, а про себя все же подумала: «Значит, за это не стал, а за что-то другое непременно убил бы?..»

Они вернулись в лагерь. Скрывать что-то от остальных было бессмысленно. Предполагаемый побег Жака все восприняли с пониманием, в том, что он все-таки уплыл, никто не сомневался, за исключением, разве что, Натальи, ну, может быть, и Стаса. Стас колебался – уплыл или не уплыл, но насчет мотива побега у него была только одна версия: Борис решил добраться до деревни и сообщить в милицию о случившемся. Сошинский и Быстров в один голос твердили, что Борька, скорее всего, испугался содеянного и подался в бега. Влад высказал предположение, что пропажа лодки может оказаться инсценировкой.

– Вот бьюсь об заклад, – доказывал он, – раз парень плавать не умеет, то он мог затопить лодку где-нибудь в кустах, а сам потихонечку через лес драпанул.

– Ага, через лес, – возразил ему Андрей. – Через десяток километров тут в такую трясину упрешься. Сразу и не поймешь, куда попал. Кочки, трава, кое-где деревья… вроде и лес, а под травой настоящее болото.

– Что, совсем не пройти?

– Пройти-то, конечно, можно, если дорогу хорошо знаешь, но и то идти надо осторожно, шаг влево, шаг вправо, и поминай как звали. Гать там лежит, но она старая, строилась, наверное, во времена Карецкого, если не раньше, бревна наполовину сгнили.

– А ты сам-то по ней ходил?

– Один раз до половины с ребятами прошел, но потом вернулись. Санек свидетель, опасно очень.

– Там по тропинке идешь, – поделился детскими впечатлениями Быстров, – а по сторонам пузырики чвакают. Прежде чем следующий шаг сделать, надо обязательно дно шестом как следует прощупать.

– Час от часу не легче, – покачал головой Стас. – Ну и места тут у вас. А ты, – обратился он к Сошинскому, – еще хочешь, чтобы Жак куда-то подался.

– Я ничего не хочу, я просто считаю, что Борька лесом ушел. Он же про болото ничего не знает.

– Если бы он хотел уйти лесом, – вмешался Артур, до этого молча слушавший перепалку, – он бы наверняка взял с собой компас, продукты, а перед этим хорошенько расспросил бы Андрея или Сашку о маршруте. Спрашивал он вас?

– Да вроде нет, – помотал головой Санек.

– Так вроде или нет?

– Не спрашивал, – твердо сказал Андрей.

– Компас на месте, – заверил Стас. – Я в первую очередь проверил, он у нас один на двоих…

– А деньги, документы? – уточнила Наталья.

– Студенческий в рюкзаке, как лежал, так и лежит в кармашке, а вот насчет денег, я ведь точно не знаю, сколько у него было.

– А сколько сейчас?

– На обратный билет хватит, даже на двоих.

– Да и лодку в кустах вряд ли затопишь, – что-то взвесив, вмешался Андрей. – Там слишком мелко, видно будет.

– Про кусты я просто так сказал, – усмехнулся Влад. – Он ведь мог кое-как проплыть стометровку и пустить лодку по течению, а там бы она сама затонула, фиг найдешь.

– Найти-то найдешь, рано или поздно ее все равно к плотине вынесет или к берегу прибьет, – сказал Санек.

– Даже если она затонет? – усомнился Шевелев. – Она же на дне в песок зароется…

– Там дальше дно каменистое, груженые лодки и то к плотине выносило, а уж если пустая, через год-два всплывет, уже не раз так было.

– За год-два от лодки ничего не останется.

– Да ничего ей не будет!

– По-моему, мы не о том спорим, – перебил их Андрей. – Зачем ждать два года, когда можно будет по возвращении попросить Ивана, того, что на лодочной станции работает, он проверит дно в радиусе километра от песчаной косы. Водолазное снаряжение у него есть, буксир тоже, сделает.

– Точно, Андрюха, про Ваньку это ты здорово придумал, я про него как-то совсем подзабыл, – обрадовался Быстров. – Он мировой мужик, никому еще не отказывал, а тут такое дело…

Повисло гнетущее молчание.

– Ладно, парни, там видно будет, – подытожил Шевелев. – Как говорится, война план подскажет, нам сначала до деревни добраться надо… А пока мы здесь, предлагаю на всякий случай еще раз хорошенько прочесать берег, чем черт не шутит…

Возражений не последовало.

– Научи меня стрелять, дай-ка пистолет.

– На что он тебе, Наталка. Негоже об него руки марать вашему брату.

– Откуда он у тебя?

– Да у барича одного взял, – помялся Никита.

– То есть как взял, – не поняла Наталья. – Ты…ты убил его?

– Так бы он живой и отдал, – нехотя ответил разбойник, и Наталья почувствовала, что от этого простодушного признания у нее по спине пробежали мурашки.

– А Карецкий… он тоже взял?

– Не, у него свой… Да что ты все об атамане, да атамане, – обиделся он. – Неужто о другом поговорить нечего?

– Можно и о другом, – легко согласилась Наталья. – Кто у него на медальоне изображен?

– Я о чужих медальонах мало что ведаю, – слукавил разбойник.

– А о девушках?

– А о девушках с тобой и вовсе грех разговаривать… Уж лучше я тебя стрелять научу, – вдруг уступил Никита, протягивая ей оружие.

– Ух ты, какой тяжелый, – вцепилась в гладкую рукоять Наталья.

– А ты думала, – сверкнул белозубой улыбкой парень. – Смотри, для начала взводишь курок. Вот так.

Широкая ладонь накрыла и слегка сжала ее пальцы, отводя назад тугую собачку курка.

– Прицеливаешься…

– А куда целиться? – осведомилась Наталья, оглядываясь в поисках мишени.

– Да куда хочешь. Вон видишь те шишки на дереве…

– Где?

– Вверху, справа от тебя, – Никита приобнял ее за плечи, указывая направление.