На острие - Майкл Ридпат

– Надо держаться, – ответил Нильс, – несмотря на то, что наши потери возрастут. Комиссия выбрасывает столько наличности, что мы в итоге останемся при своих.

– Ты в этом уверен?

Нильс взглянул на лежащий перед ним листок с цифрами, немного подумал и подтвердил:

– Уверен.

Кальдер закрыл глаза. Возможно, Нильс прав. А если так, то они прилично заработают на том полумиллионе облигаций, которые приобрели по цене чуть выше шестидесяти. Но на это уйдут годы, и пока они дождутся прибыли, им придется потерпеть. Кроме того, они могут тотально ошибаться. После случившейся несколько лет назад катастрофы с «Энрон», когда одна из крупнейших энергетических компаний Америки превратилась в кучу фиктивных контрактов и коллекцию долгов, стали более ясными риски, связанные со скрытыми потерями. ЕЭК, конечно, не «Энрон», но тем не менее…

Это была плохая операция. Просто отвратительная. Кальдер и раньше неоднократно нес потери. Но он рисковал, каждый раз имея на то достаточные основания. Случается так, что даже хорошие на первый взгляд сделки оказываются неудачными. В таких случаях вы смиряетесь с потерями и продолжаете работать.

Но на сей раз все обстояло иначе. Это был глупый поступок. Идиотский. Он набил карманы облигациями, надеясь, что все будет хорошо, игнорируя при этом иные возможности.

– Зеро…

Кальдер открыл глаза и, поймав выжидательный взгляд Нильса, сказал:

– Продаем.

– Но мы же потеряем по меньшей мере восемь миллионов евро! – запротестовал Нильс. – Я абсолютно убежден, что мы все вернем, если не отступим.

– Это была вшивая сделка, – проговорил Кальдер. – И я не желаю каждый день пялиться на эти облигации и думать, каким же кретином был, когда их покупал. Мы совершили ошибку. Восемь миллионов уже ушли коту под хвост. Нам придется списать потери и начать все сначала.

– Но…

– Мы продаем.

Легко сказать, но трудно сделать. В итоге Кальдеру помог работающий с хеджевыми фондами комиссионер Кэш Каллахан. Он убедил своего специализирующегося на «ущербных» облигациях клиента купить все пятьдесят миллионов евро по цене сорок пять.

Кальдер подошел к Кэшу, чтобы поблагодарить его.

– Ты вытащил меня из дыры. Очень глубокой дыры.

Кэш был тучным американцем из Бронкса, чей акцент за пятнадцать лет лондонской жизни почти не претерпел никаких изменений.

– До тех пор пока вы, парни, будете копать себе ямы и в них сигать, мы останемся здесь, чтобы выволакивать вас оттуда, – сказал он, покачивая головой.

Кальдер был не в настроении отвечать залпом на залп в бесконечной войне между трейдерами и комиссионерами. Вместо того чтобы выдать нечто остроумное, он слабо улыбнулся и собрался отправиться на свое рабочее место.

– Эй, Зеро!

– Да?

Кэш поднялся со стула, подошел к Кальдеру и, коснувшись его рукава, сказал:

– До меня дошли слухи, что эти задницы с тобой разделались?

– Да. Можно и так выразиться, – тщательно подбирая слова, ответил Кальдер.

– Держись. Здесь многие за тебя. Ты многим нравишься. Если удержишься, то ты молодчина. Поверь, я повидал уйму трейдеров, и ты – один из лучших.

Эти слова немного встревожили Кальдера. Кэш Каллахан был скуп на похвалы, а если хвалил, то это означало, что ему что-то надо. Кальдер понятия не имел, чего может захотеть Кэш, что он, Кальдер, способен ему дать.

Заметив замешательство Кальдера, Каллахан сказал:

– Я это говорю вполне серьезно. Но если ты решишь уходить, потолкуй со мной. Я знаю кучу людей, готовых воспользоваться услугами хорошего трейдера.

Кэш улыбнулся, хлопнул Кальдера по плечу и вернулся на свое место. Слова Кэша настолько поразили Алекса, что тот на время потерял дар речи. Придя в себя, он вернулся к своему столу и подсчитал потери. Общий убыток превысил восемь миллионов евро. Скверный год стал еще хуже. А ведь прошло всего лишь два месяца. Ему показалось, что чьи-то ледяные пальцы сжали его сердце. Такие ощущения ему испытывать еще не приходилось. Кальдер вспомнил события двухлетней давности, когда он работал в Нью-Йорке. Тогда он приобрел огромный портфель бескупонных облигаций крупной нефтяной компании. На бескупонные облигации проценты не выплачиваются, а их цены отличаются особой неустойчивостью. В какой-то момент его скрытые потери в этой сделке доходили до двадцати миллионов долларов. Но тогда он не отступил, поскольку был уверен в том, что прав, и знал, что делает. Тогда он не сомневался, что в конце концов получит существенную прибыль. Так и случилось. Он не только сделал тридцать миллионов долларов, но и создал себе в «Блумфилд-Вайс» отличную репутацию. Но на этот раз все было совсем не так. Сейчас он ни в чем не был уверен. Абсолютно ни в чем.

Может быть, он теряет чутье? Или на него давит груз последних недель? Способен ли он вообще продолжать свое дело?

– Ты отлично поработал, избавляясь от этого мусора, Зеро, – произнес, склонившись над его столом, Тарек.

– Меня вытащил из ямы Кэш Каллахан, теперь я перед ним в долгу. Одним словом, я крепко облажался.

– Пусть это тебя не волнует. – Тарек похлопал Кальдера по плечу. – Это уже история. Начинай думать о завтрашних операциях.

Кальдер в ответ благодарно улыбнулся. Но он не ощущал в себе той уверенности, которую пытались вселить в него Кэш и Тарек.

К ним подошел Карр-Джонс.

– Скверный день? – произнес он с фальшивым сочувствием.

– Очень плохой день.

– Я говорил сегодня с Тессой. Она по-прежнему не ходит на работу. Никак не выйдет из штопора.

– Бедная девочка.

– Ты принял решение в отношении Джен и ее проблем?

– Ты хочешь сказать, что одновременно пускаешь в ход как подкуп, так и шантаж? – спросил Кальдер, обжигая Карр-Джонса взглядом.

– Не понимаю, о чем ты. – Карр-Джонс недоуменно вскинул брови.

Кальдер понимал, что, если взвесить все «за» и «против» – чего, увы, не сделал в провальной операции с ЕЭК, – то ему следует перейти на сторону противника. Но делать это у него не было желания. Он не любил, когда его подкупают, и терпеть не мог, когда шантажируют. Кроме того, ему крайне не нравился Карр-Джонс. Поэтому принять решение не составило никакого труда.

– Джастин, я считаю, что с Джен поступили просто отвратительно. И я сделаю все, чтобы ее поддержать.

На всегда спокойном лице Карр-Джонса появилась и тут же исчезла гримаса гнева – остались лишь плотно сжатые губы и розоватые пятна на щеках.

Быстро взяв себя в руки, Карр-Джонс сказал:

– Ты совершаешь ошибку, Зеро. Серьезную ошибку.

– На время расследования мы решили отстранить от работы тебя и Тессу.