Атомный ангел - Питер Джеймс

Не скажу, что мне приятно слышать в адрес своего «Ягуара» эпитет «старая развалюха», но четыре месяца подряд я бессовестно сваливал вину за свои опоздания на него, так что замечание Дины в данных обстоятельствах было не лишено смысла.

Судя по посланию на зеркале, сегодня, в день моего рождения, терпению ее пришел конец. Она пообещала приготовить мне праздничный ужин; я пообещал вернуться к семи. В пять часов, как обычно, Хорас Уэлли вышел из Управления, а я отправился на Карлтон-Хаус-террас просмотреть очередной полицейский список владельцев темных «Фордов Капри». В двадцать пять минут седьмого я встал из-за стола. Время рассчитал заранее – и знал, что, выехав сейчас, ровно в семь буду дома.

И тут зазвонил телефон. Соблазн не брать трубку был велик, очень велик – но, как и многие из нас, я просто не могу уйти от звонящего телефона.

– Алло! – сказал я.

– «Дафна» не вернулась домой. Едет по эм-сорок.

– Черт!

Какого дьявола, ну почему именно сегодня?! Чертов Уэлли, ублюдок проклятый! Если его не повесят за преступления против Англии, то повешу я сам – за яйца. За преступление против моей интимной жизни.

– Вы за ним? Все трое?

– Да, сэр, не беспокойтесь.

Ага, как же! Вот тут-то самое время беспокоиться. Я уже убедился: эта команда так здорово умеет упускать подозреваемых и терять следы, что сделает состояние, показывая в цирке фокусы с исчезновением. Единственная проблема: ни одну исчезнувшую вещь они не способны вернуть назад. Никогда прежде, с самого начала своей вынужденной карьеры в МИ-5, я никем не командовал – и, должен сказать, предпочел бы и дальше работать один. Вообще большинство агентов предпочитают работать в одиночку. Понятно почему: если накосячил ты сам – хотя бы понимаешь, что произошло и в чем косяк. Однако находиться в трех местах одновременно я никак не мог, так что приходилось пользоваться услугами трех дуболомов. В любом случае, если происходит что-то интересное, я должен быть там, на линии огня. Особенно если Хорас Уэлли намерен вновь встретиться с парнем из «Форда Капри».

– Еду. «Дафна» движется с обычной скоростью?

– ^Да.

– Позвоните, если будут отклонения. Догоню вас у порнолавки.

«Отклонения» означали, что Уэлли свернет с шоссе. «Порнолавка» – кодовое название для Оксфорда, из-за голубого цвета зданий. Кембридж, тоже голубой, но оттенком посветлее, носил название «кинотеатр» – в смысле, такой, где показывают эротику. Я повесил трубку, задев локтем край стола, и поморщился. Локоть болел с того памятного приключения с такси, хотя прошла неделя.

Я вновь снял трубку и позвонил к себе домой. Там никто не отвечал. Выждав пятнадцать гудков, повесил трубку. Должно быть, Дина еще не приехала. Я вызвал одну из трех ночных телефонисток, только что заступивших на смену.

– Будьте добры, через полчаса позвоните мне домой и сообщите даме, которая возьмет трубку: мне пришлось лететь в Шеннон на ткацкую фабрику, у самолета возникли неполадки с двигателем, и домой я вернусь очень поздно. И передайте ей, пожалуйста, мои извинения.

– Да, мистер Флинн.

Спустился в лифте на подземную парковку. Полночно-синие бока моего «Ягуара» умудрялись блестеть даже под толстым слоем лондонской грязи и пыли, а вот колесам определенно требовалось общество тряпки и щетки. Дине и «Ягуару» не было смысла ревновать друг к другу – к обоим я относился равно по-свински.

Я сел за руль, захлопнул дверцу и повернул ключ в зажигании. Послышался приглушенный лязг, затем быстрое тиканье, и приборная доска передо мной начала пробуждаться к жизни.

Я вытянул подсос, подождал, пока умолкнет тиканье бензонасоса, и нажал на кнопку стартера. Засвистели воздухозаборники, загудели выхлопные трубы, завибрировал корпус машины, и зарычал мотор – чуть с перебоями, как всегда, когда моя красотка разогревалась.

Я стер пыль с втулки руля – мощной конической втулки, что запросто сможет пробить в груди дыру размером с пушечное ядро, случись мне упасть на нее во время аварии. «Ягуар» мой был сделан в суровые времена, ни подушек безопасности, ни складных рулевых колес не знавшие. Рама у красотки стальная, мощная, и теория гласит: врезавшись во что-нибудь на полном ходу, она просто снесет препятствие со своего пути или рассечет надвое, как боевой корабль рассекает ялик контрабандистов. Я чуть убрал подсос, выжал сцепление, включил первую передачу, отпустил тормоза, и мы двинулись вперед. Охранник у стальных ворот нажал кнопку, ворота с лязгом поднялись; охранник помахал мне рукой, желая доброго вечера, и я махнул ему в ответ.

Мой «Ягуар» – не лучший выбор для тихой и незаметной слежки, однако было уже темно, и очень уж не хотелось брать какую-нибудь из унылых служебных машин. В конце концов, думал я, сегодня у меня день рождения. Я заслужил хоть какую-то компенсацию за то, что пропускаю, по выражению Дины, «интересный» праздничный вечер. Фантазия ее в области досуга – особенно досуга в горизонтальном положении – не знала границ, а я чувствовал, что сегодня пропускаю нечто особое.

Не без труда я перестал думать о Дине и сосредоточился на вещах более прозаичных – например, на том, как остаться в живых. Ведь если я помру, то так и не узнаю, какие еще сюрпризы она мне готовит!

Неделю назад меня едва не прикончил какой-то араб. Я выжил, но ему удалось ускользнуть, и вполне возможно, что он попробует еще раз. Такси угнали накануне, номера были фальшивые. Все наводило на мысль, что я столкнулся не с простым маньяком-одиночкой, затаившим злобу против тех, кто ездит на такси. Однако определить, кто он и откуда взялся, не удалось. Возможно, ливийский наемный убийца: ради этой миссии отправлен в Англию, сразу после вернулся обратно в Ливию – и ищи его, свищи. Зачем меня убивать, тоже неясно. Чтобы я никому не передал услышанное от Ахмеда в туалете «Ройял Ланкастер»? Что-то очень уж долго они ждали. Или это месть за смерть четырех ливийцев?.. Есть и третья возможность: меня хотят убрать с хвоста Уэлли. Этой возможности я опасался больше всего: если так, то Уэлли знает, что за ним следят, и значит, мы с ним попусту тратим время. С другой стороны, вряд ли убийцы так наивны, что надеются, положив конец моей жизни, положить конец и слежке.

А может быть, кто-то сводит со мной старые счеты? В шпионских играх часто обзаводишься врагами, сам того не замечая, – и не всегда знаешь даже, кто твои враги.

Вариантов много, а ключей к разгадке слишком мало. Приходится ждать, пока недруг снова нанесет удар, а потом постараться не свернуть ему шею прежде, чем он заговорит.

С нашей парковки три выезда, и открывается то один, то другой, без всякой системы – чтобы любому, кто попытается проследить за передвижениями сотрудников конторы на Карлтон-Хаус-террас, жизнь медом не казалась. Сегодня вечером был открыт выезд на Кокспер-стрит, напротив Канада-хаус.

Знали ли они, какой выезд откроется, или на всякий случай следили за всеми, или знали о существовании только этого выезда – мне неведомо, но заметил я их мгновенно, еще до того, как они успели взглянуть на мои номера. Впрочем, из номеров узнали бы немногое. Наутро после того как в мою крепость вломилась Дина, я позаботился о том, чтобы имя и адрес владельца «Ягуара» и в полицейских досье, и в файлах Центрального регистрационного автотранспортного бюро разительно изменились. Теперь по документам моя красотка принадлежит некоему Ангусу Мактавишу, жителю отдаленного уголка в тридцати милях к северо-западу от Джон-О’Гротса, северной оконечности Шотландии. Так что всякому, кто вздумает найти меня по номеру машины, теперь предстоит путешествие – чертовски долгое, утомительное и совершенно безрезультатное, ибо найдет он только необитаемый остров, покрытый чаячьим дерьмом.