Поведай нам, тьма - Ричард Лаймон

— Нет, все нормально. Просто остужаюсь.

— Если хочешь, я тебя сменю.

— Я продержусь еще немного. Сколько там уже натикало, часа три? — она посмотрела на ручные часы. — О, только половина четвертого. А мы выехали когда, в час?

— Чуть раньше.

— А кажется, будто прошло намного больше, чем два с половиной часа.

— Когда получаешь удовольствие, время летит быстро.

Откинувшись на сиденье, Кори протянула руку и легонько пожала ногу Чеда.

— Боюсь, собеседница я неважная. Извини.

— Да полно, ты — восхитительная собеседница.

— Я раздражена, и этим все объясняется. Ты здесь наконец, ты вернулся, а нам приходится гоняться за этими треклятыми детьми. Ух, я бы разорвала этих паршивцев!

— Когда мы приедем в горы, это будет просто чудо. Нет ничего прекраснее гор.

— Тогда почему ты их покинул? — она взглянула на него лукаво.

— Ты лучше.

— Скоро, вероятно, запоешь по-другому.

— Может быть.

Она со смехом игриво ударила его кулаком по бедру.

— Тогда скажи мне, помимо того, что ты все это время чахнул по мне, чем ты еще занимался на лоне природы? Неужели просто бродил, весело распевая и общаясь с бурундуками?

— Ты почти угадала.

— Нет, серьезно.

— Ну, зимой подрабатывал на горнолыжных базах. В первую зиму работал официантом, вторую — барменом и наконец дорос до лыжного инструктора. Каждую весну собирал все необходимое и отправлялся в одиночные странствия. В цивилизацию обычно возвращался не раньше середины сентября.

— И тебе нравилась такая жизнь?

— В основном. Знаешь, как говорил Торо? «Упрощать, упрощать, упрощать».

— Вот именно.

— И еще: «Никогда не встречал общества более общительного, чем одиночество».

— О присутствующих мы не говорим, да?

— Верно.

— Думаю, сама я свихнулась бы от столь продолжительного одиночества.

— Ну, за зиму я успевал получить довольно приличный заряд общения. И иногда сталкивался с туристами. Хотя и пытался держаться подальше от главных туристских маршрутов, но все же изредка люди словно вырастали из-под земли.

— Тогда вы садились у костра и беседовали до утра?

Он засмеялся.

— Да, иногда. Но чаще я старался избегать их. Судя по тому, как пугаются некоторые люди, наткнувшись на меня, можно подумать, что я какой-то бука.

— Их можно понять. Я сама вчера обомлела от страха. Полагаю, это в основном из-за бороды.

— Ну а сейчас, надеюсь, вид у меня достаточно безобидный?

— Приятно иметь возможность разглядеть твое лицо.

Утром, после того как было принято решение отправиться в погоню за детьми, Корин поехала за покупками. Оставшись дома, Чед загрузил всю свою одежду в стиральную машину и, пока та трудилась, налег с бритвой на усы и бороду. Его немного волновала реакция Кори, но когда она вернулась, ее радость была неподдельной.

— Эй! — воскликнула она с улыбкой. — Я тебя узнаю. — И погладила щеки, поцеловала и потерлась лицом о его лицо. — Ай-ай, прошлой ночью я позволила себя трахнуть какому-то дикому горцу. Если бы знала, что сегодня появишься ты, то, возможно, смогла бы обуздать свое вожделение.

— Я видел, как он выходил, — подхватил Чед. — Он посетовал, что ты слишком пылкая для него, и пожелал мне удачи.

— Он был довольно мил в своей мужиковатой грубости, но я предпочитаю тебя.

Затем Кори продемонстрировала свои покупки. Кроме еды и всего, что требовалось для поездки, она купила Чеду одежду: носки, узкие плавки разных цветов, две пары прогулочных шорт с глубокими карманами и клапанами на пуговицах, три рубашки с короткими рукавами и эполетами и шляпу, ну точно такую, какую надел бы Индиана Джонс.

— А кнут?

— Не было твоего размера, — промурлыкала она, спуская с его плеч халат. — Пойдем поглядим, как ты будешь выглядеть во всем этом.

— Мне казалось, что мы торопимся.

— Но мы ведь не сможем выйти из дома, пока ты не оденешься, так ведь?

Воспоминания заставили Чеда улыбнуться.

— Что? — встрепенулась Кори.

— Просто прекрасное самочувствие. Все радует.

— А мне было бы еще лучше, если бы работал кондиционер.

— Тебе не нравится свежий воздух?

— Свежий воздух — это здорово. А вот без горячего могла бы обойтись.

— Ты о нем еще с завистью вспомнишь сегодня ночью, когда будет отмерзать хвост.

— Я рассчитываю на то, что ты сумеешь согреть меня.

— Ну, я, конечно…

Тах-тах-тах-тах-тах…

— Какого черта!

Кори затормозила. Автомобиль уже не трясло так сильно, да и хлопки замедлились. Тах-тах-тах.

Первая тревога отпустила, и Чед с облегчением вздохнул.

— Пробили шину! — громко произнес он, стараясь перекричать глухое уханье.

— Блин!

— Да съезжай на обочину, и я поменяю колесо.

— Думаешь, у меня есть запаска? — с досадой кинула она, съезжая на полосу торможения.

— У тебя нет запасного колеса?

— В настоящий момент нет. Я собиралась сдать его в ремонт, но… Попробую дотянуть до съезда с шоссе.

До пандуса оставалось не более пятидесяти ярдов. Вверху Чед заметил вывеску заправочной станции «Мобил». Но биение продолжалось Словно кто-то стучал молотком по передку.

— Может, лучше не рисковать? Я могу сходить за помощью.

— Доедем.

— Во что только шина превратится.

— Закрадывается подозрение, что ей все равно капут.

— А диск…

Кори съехала на пандус.

— Ну, не знаю. Кажется, шина еще сопротивляется.

— Ну мы уже почти приехали.

— Ну давай же, крошка, — шепнула она.

В конце пандуса Кори свернула вправо, пустила машину накатом вдоль дороги, затем вывернула на заправку и остановилась перед ремонтным боксом. Он был одноместный, на подъемнике стояла «Тойота». Возившийся под ней механик, заметив их, кивнул и вернулся к работе.

— Наверное, это будет еще не скоро.

Кори ничего не ответила; грузно откинувшись на спинку, она положила руки на колени и, сложив губы трубочкой, стала медленно выдувать воздух, ее раздувшиеся щеки при этом опадали. Вид у нее был измученный, но радостный. Когда она повернула голову к Чеду, уголок рта приподнялся.