Девушки из хижины - Минка Кент

– Вот, держи. – В дверном проеме появляется Николетта с охапкой одежды и запасных одеял. Она только что поселила нас в эту комнату. Сестра неподвижно сидит на краю огромной кровати, выступающей из стены у гигантского окна. Николетта предлагала каждой из нас по комнате с отдельной ванной, но я настояла, что мы будем вместе.

Я не признаюсь Сэйдж, но сама напугана не меньше ее.

Когда мы были маленькие, мама читала нам одну книжку. Там дети прошли через заднюю стенку шкафа и оказались в совсем другом мире с разными сказочными тварями, вещами и людьми, каких они никогда не видели.

Вот на что это похоже, только здесь реальная жизнь и нет сказочных тварей. Есть десятки незнакомых людей, называющих себя именами, которые я никогда не запомню. Они гордо сообщают свои должности, о которых я никогда не слышала, будто так они заслужат больше доверия.

Я не знаю, кому можно верить. Кто хороший и кто плохой. Если Мама нам лгала, то может солгать каждый.

– Спасибо. – Беру у Николетты вещи и кладу их на комод. Сегодня днем она привозила одежду для нас в больницу – чтобы было в чем ехать домой. Вещи нам велики, но они мягкие и приятно пахнут. Помощница Мэй и еще кто-то собрали наши платья и куртки, уложили в прозрачный мешок. Не знаю, увидим ли мы еще нашу одежду, но, думаю, это к лучшему, потому что еще не видела здесь людей в таких нарядах.

– Может, съездим завтра в город, если будет настроение? – говорит Николетта. – Купим вам что-нибудь новое из одежды?

Я сглатываю слюну.

– Ладно.

– Хочешь, покажу тебе ванную? – спрашивает она, кивая на дверь из спальни в небольшое помещение. – Там под раковиной есть пена для ванн с ароматом мяты и эвкалипта. Если полежать немного, лучше себя чувствуешь. Представляю, как у вас все болит.

Я не знаю, что такое «пена для ванн», но звучит неплохо.

Взгляд ее падает на мои босые ступни, которые до сих пор ноют. После нашего похода по ночному лесу они покрыты красными пятнами и волдырями.

– Идем. Я покажу. – Николетта проходит в ванную, я за ней. – Итак, чтобы пошла теплая, нажимаешь эту ручку. Повернешь влево – станет горячей, вправо – холодней. Как в больничной душевой. – Достав из-под раковины розовую бутылочку, она отворачивает крышку. – Выливаешь один-два колпачка под струю воды, образуется пена. Когда примешь ванну, возьмешь халат и полотенце вот здесь, в шкафчике. Чтобы слить воду, нажми эту серебряную кнопку.

– Спасибо. – Стою в проеме между спальней и ванной комнатой, а она показывает, как пользоваться огромной овальной емкостью, расположенной у стены. Уголком глаза вижу, что сестра даже не пошевелилась. – Я никогда не мылась… в ванне с пеной… раньше.

Николетта мягко улыбается.

– Ну и хорошо. Значит, получишь удовольствие.

Наши купания сильно отличались от этого. Дважды в неделю мама приносила небольшое медное корыто и наполняла водой, согретой на огне. Мы мылись по очереди, и вода оказывалась либо слишком холодной, либо чересчур горячей, и приходилось спешить, а не мыться в свое удовольствие. В остальные дни мы обтирались мочалками с мылом.

Я приму ванну… но не сегодня.

Николетта говорит, что у них тут система безопасности, и даже если мужчина появится здесь, то не доберется до нас.

Сейчас мне хочется побыть с сестрой. Она – единственная, с кем я чувствую себя как дома.

– Если что-нибудь понадобится, я рядом, – говорит Николетта. – Соседняя дверь. Только постучите.

Ласково нам улыбнувшись, она уходит, и я не знаю, закрывать за ней дверь или нет. Здесь все так любят двери и уединение, каждую комнату рассматривают как личное пространство. Не думаю, что я к этому когда-нибудь привыкну.

Забираюсь на кровать в «футболке» и «легинсах», которые дала мне Николетта, и накрываюсь одеялами.

– Ты собираешься спать? – спрашиваю у Сэйдж, которая не двинулась с края постели с тех самых пор, как мы сюда вошли.

Судорожно вздохнув, она поворачивается ко мне:

– Почему Мама нам лгала?

– Не знаю. – У меня слабеет голос. – Я слишком устала, чтобы сейчас об этом думать.