Каньон убийств - Мэг Гардинер

— С Харли все ясно. Она ничего не скрывает. Львица. Ей нравится свежее мясо. Она преподает в университете, чтобы соблазнять учащихся. — Он наставил на меня бутылку. — А ты, часом, не была ее студенткой?

Он стоял слишком близко. На лице — томительное вожделение.

— Нет, — ответила я. — Я передумала. Выпью-ка я шампанского.

Он улыбнулся:

— «Тейттингер»?

— Конечно! — Я притворилась, будто знаю, что это за чертовщина.

Он вышел. Я услышала, как он спускается вниз по ступеням, и поняла, что нахожусь в доме, где имеется винный погреб.

Я огляделась. Между гравюрами висели глянцевые, размером восемь на десять, фотографии Кенни со спортсменами, телевизионными звездами и каскадерами. На других снимках он был представлен участником мотокроссов — мотоциклы скользят на поворотах, грязь летит веером из-под колес.

На одной стене я увидела помешенную в рамку журнальную статью. Заголовок гласил: «Наиболее выгодные холостяки Санта-Барбары». На фотографии Кенни стоял, положив руку на капот «порше». Статья вовсю расхваливала его как «наследника технологической империи „Мако“». Едва скользнув по факту развода, она сообщала: «Однако жизнь Кенни — это не только ленчи с влиятельными людьми и блестящие благотворительные балы. В его жизни нашлось место и для трагедии». Далее в статье говорилось о гибели его школьной подружки и приводилось высказывание самого Кенни: «Потеряв Иветт, я с головой ушел в учебу… Леди, способная привлечь мое внимание, должна быть чем-то особенным».

«Не смерть ли Иветт, — подумала я, — явилась причиной того, что Кенни превратился в искателя опасных приключений? Может быть, за маской себялюбца, хвастуна, безрассудного храбреца скрывается скромный человек, отчаянно жаждущий женской ласки?»

Я прошлась по комнате. Под гравюрами Уорхола располагалась коллекция спортивных реликвий: сувениры гонок, шлем автогонщика с автографом Дейла Эрнхардта, пара водительских перчаток с ярлычком «Айртон Сенна», костюм мотоциклиста из номекса с неразборчивым автографом и ярлычком «Марк Донахью, Индианаполис, 1972».

Хлопнула дверь. В гостиную вошел Кенни с бокалом шампанского.

Он заметил, что я разглядываю его реликвии.

— Тебе нравятся автомобильные гонки?

— Я не очень в них разбираюсь.

Он подал мне шампанское.

— Марк Донахью был победителем в гонках на пятьсот метров в Индианаполисе, Сенна — выдающимся гонщиком «Формулы-1», Дейл Эрнхардт — легенда Национальной автомобильной ассоциации.

Я обратила внимание на глаголы в прошедшем времени.

— Они все погибли на треке?

Кенни погладил костюм мотоциклиста.

— Донахью участвовал в гонках на Гран-при в Австрии в 1975 году. Сенна — в Аймоле в 1994-м. А Эрнхардт? Он получил свое в гонках на пятьсот метров в Дейтоне 18 февраля 2001 года.

Шампанское было умопомрачительным. Что я пила раньше? Жидкость для мытья посуды.

Кенни продолжал поглаживать костюм.

— Все они жертвы гонок. Лучшие из лучших.

— Теперь мне понятны твои предосторожности по части безопасности, — сказала я.

— Безопасность — мой бизнес. — Он широко повел рукой. — Десяток камер сейчас смотрит на тебя.

Я пригубила шампанское.

— Мы живем в эпоху тотальной слежки, Гиджет. — Он отхлебнул пива.

— Все приветствуют Большого Брата, — в тон ответила я.

— Милая моя, наш Большой Брат — это корпоративная Америка. Ты представляешь себе, какая технология задействована только для того, чтобы вторгаться в нашу личную жизнь? Начни с компьютерных умельцев, отслеживающих сайты, которые мы посещаем. Вспомни об интеллектуальных карточках с идентификационными чипами. О биометрических компьютерных программах, которые опознают либо голос, либо сетчатую оболочку глаза. О сотовых телефонах, которые используются для отслеживания частных лиц. О родителях, которые имплантируют микрочипы своим детям.

— Ты пытаешься запугать меня? Или рекламируешь свои товары?

— Я спрашиваю, чем, по-твоему, являются все эти вещи — угрозами или удобствами? Тебе хочется полного уединения? Конечно же, нет. Это был бы кошмарный сон для национальной безопасности, правоохранительных органов, здравоохранения и сторонников свободы слова. — Он отступил назад и сделал большой глоток пива.

— Ну ты и силен, Кенни.

— Можешь поставить на меня последний доллар. Вот почему я вице-президент по маркетингу. Теперь перейдем к делу. Что тебя интересует?

— Когда ты узнал, что Брэнд присваивает деньги «Мако»?

— Через месяц после того, как он дал деру.

Более опрометчивой фразы Конни сказать не мог. Он неторопливо подошел к бару, поставил пустую бутылку и взял полную.

— Я так понимаю, ты имеешь в виду махинации с компанией «Файердог». Что случилось? Твой дружок профессор это выяснил?

— В основном.

— Значит, его брат вел соответствующие записи?

— А разве в «Мако» этого не делали?

— Да, но Фрэнк фальсифицировал записи в книгах. Он придумал ложную операцию по инвестированию «Файердога» и перевел эти инвестиции себе. И когда клерк нашего финансового отдела проявил излишнюю педантичность и позвонил в «Файердог», чтобы узнать, где находятся акции, брат профессора… Как бишь его?

— Исаак Сандоваль.

«Бог мой, неужели он так и не запомнил имя покойного?»

— Да. Он начал докучать Фрэнку вопросами. Тогда Фрэнк подделал акции и сдал в финансовый отдел «Мако».

— И как он собирался выкрутиться?

— Как шулер. Знаешь игру в три карты? Ты то видишь карту, то нет, то она снова появляется. Кроме того, он был вице-президентом «Мако» по маркетингу. И никто не смел задавать ему неудобных вопросов.

— Ты, надеюсь, намерен сообщить все это полиции?

— Нет. У нас с тобой приватная беседа.

Я почувствовала, как у меня запылали щеки.

— Приватная? А как насчет камер, которые следят за нами?

— Если власти когда-нибудь получат видеозапись нашей встречи, то в ней будет только то, что я захочу. Поэтому не пытайся меня цитировать. Я все буду отрицать. — Опять похотливая улыбка. — Не желаешь продолжить эту беседу за обедом?

Я поставила на барную стойку бокал.

— Нет, спасибо.

— Тем хуже для тебя. — Он продолжал улыбаться. — Ты уверена, что не хочешь ничего более крепкого, чем «Тайттингер»?

Опять намек. Что он имеет в виду: наркотик или секс?

— Вполне уверена. Спасибо за шампанское.

Выйдя из дому, я услышала музыку и посмотрела на балкон. Судя по голым ногам, стоявшим на перекладине, на балконе сидела молодая женщина. Я заметила у нее необычную татуировку: черную змею.