Каньон убийств - Мэг Гардинер

Красные ногти впились мне в плечи.

— Ну вы только посмотрите на нее. Калифорнийка до мозга костей. — Она убрала локон, упавший ей на левый глаз. — Какая интересная у тебя прическа. Создается впечатление, что ты выпала из самолета.

— Ты когда приехала?

— Позапрошлым вечером.

Она шарила по моему лицу глазами цвета пирога с голубикой.

— Не похоже, чтобы тебя удивило мое появление. Кто тебе сказал?

— Брайен.

— Вот дурак, а я хотела преподнести тебе сюрприз.

«Разрази меня гром», — с досадой думала я.

— Эд Юджин будет работать на нефтяной платформе. Семь дней там, семь дней на берегу. Это просто удивительно, что платформы можно видеть с берега. Когда он работал на Северном море, мы обменивались письмами. А теперь я могу приехать сюда и помахать ему рукой. Чудо! — Она склонила голову набок. — Ну? Ты собираешься пригласить меня войти?

Я почувствовала, что попалась. Отныне все, что бы я ни сказала и что бы она ни увидела, в течение двадцати четырех часов станет известно моим родственникам. Впрочем, отказывать ей в приглашении никаких причин не было. Когда мне было семнадцать лет, я сказала ей, что у меня проказа, и тут же воспользовалась этим предлогом для того, чтобы избавиться от нее. Это самая шумная, самая болтливая женщина к западу от Миссисипи, и вот теперь она врывалась в мои сферы.

Когда мы шли по дорожке, она показала на дом Винсентов:

— Кто там живет?

— Моя бывшая соседка по общежитию колледжа.

А сама тем временем напомнила себе: не сообщай добровольно никаких данных, солдат. Только имя, звание и личный номер.

— Как мило, — проговорила Тейлор. — И она живет в этом большом старинном доме совсем одна?

— Да, если не считать мужа и младенца.

Тейлор кивнула, откладывая в память выуженный факт, и продолжила:

— Кстати, о младенцах. Малышка Кендалл всего на пятом месяце, а уже набрала сорок фунтов.

Кендалл — еще одна моя кузина.

— Знаешь, что говорит тетя Джули? Когда Кендалл беременна, покупай продукты про запас.

Она остановилась, чтобы отдышаться, и улыбнулась мне:

— А как у тебя дела?

Итак, началось, новый рекорд — от «привет, дорогая» до «когда ты начнешь размножаться?» прошло менее двух минут. Я открыла застекленные створчатые двери.

Она захлопала в ладоши:

— Вот это да! Квартирка что надо.

Проблема с Тейлор состояла в том, что она, будучи самой большой в мире сплетницей и занудой, обладала поистине колдовской способностью хранить в тайне факты собственной жизни. В ее прошлом не было ни скандалов, ни отроческих шалостей, ни того, как ее стошнило на пикнике в честь золотой свадьбы деда с бабкой. Нет, все это должно было происходить со мной. У нее были только одни пятерки. Она выступала в главных ролях в спектаклях школьной самодеятельности. Из школы она вышла дебютанткой, а не лесбиянкой. Ее свадьба состоялась в церкви. И если у ее мужа было деревенское имя, то нужно было считать, что такие же имена были у моих двоюродных братьев, и если у мужа после работы появлялась грязь под ногтями, надо было оповещать всех, что вам нравится нефтяной бизнес, ибо именно он прославил Оклахому. У Тейлор не было никаких недостатков. Никто о ней не рассказывал никаких историй. По части слухов, касающихся ее, у нас был явный дефицит.

Она остановилась у кухни, изучая эстамп Энселя Адамса.

— Это что-то безумное. По-настоящему неуместное. Но ты всегда была девчонкой-сорванцом.

Она продолжала обследовать помещение. Я почувствовала, как стрелка моего внутреннего прибора, измеряющего уровень беспокойства, начинает склоняться ко все более высоким показателям, и тоже стала сканировать помещение, пытаясь опередить кузину. Никакой анархистской литературы. Никакой столовой посуды на ножках от «Стар Трек». Что еще? Ах, свадебные наряды! Я просто не могла посвятить ее в свои планы замужества. Я закрыла наряды своим телом, но их было так много… Я не помнила, когда в последний раз прикасалась к ним. Я дошла до такого состояния, что ужасалась перспективе разворошить их: а вдруг на воздухе они вспыхнут ясным пламенем?

Тейлор посмотрела на дверь, ведущую в мою спальню:

— Ух ты, а ну-ка посмотрим твой будуар.

Я начала лихорадочно соображать, что в спальне так, а что не так.

Кузина внимательно обозрела мою кровать.

— Ух ты!

Кровать была застелена. Ни носков на перекладине, ни слюней на подушке.

— Это одеяло бабушки, — отметила Тейлор. — У тебя бабушкино одеяло.

— Да, она подарила его маме, а мама — мне.

Тейлор бросила на меня обиженный взгляд.

— Я говорила бабушке, что хочу его иметь. Она это знала. Все это знали.

— Тейлор, я…

Она отвернулась от меня и махнула рукой:

— Не обращай внимания. Это всего лишь шок. И больше ничего.

— Из-за одеяла?!

Развернувшись на пятках, она поспешила в гостиную. Там она обнаружила фотографии на каминной полке: Брайен улыбается из кабины самолета, я стою рядом с Люком, Джесси позирует на фоне заката. Тейлор взяла фотографию Джесси. И пошло-поехало.

— Это твой жених? — Она сморщила лоб. — Ух ты… Да он настоящий красавец.

— Я тоже так думаю.

— Бог мой, но ведь он…

Она уставилась на снимок. Я поняла, что она пытается представить, как выглядит нижняя часть Джесси. У меня возникло жгучее желание выхватить фото, прижать к груди, защитить его.

— Но он разве не инвалид?

Мне захотелось закричать во весь голос. Поэтому я ответила шепотом:

— У него поврежден позвоночник.

— Значит, он не инвалид детства, — совершила открытие Тейлор.

— Его сбила машина.

— И ты тем не менее собираешься выйти за него замуж?

— Да. Нет. Я хочу сказать — не «тем не менее».

Она пристально посмотрела на меня. Я поняла, что она в Оклахоме самым тщательным образом обсуждала мои матримониальные планы. Обсуждала с моими кузинами Кендалл, Камерон и Маккензи, с этими преуспевшими в жизни женщинами, имена которых звучат как названия административных округов. И в каком направлении шло обсуждение? «Что творится с Эван? Ей стукнуло тридцать, и она впала в отчаяние?»

Тейлор коснулась моей руки:

— Да будет благословенно твое сердце. Ты героиня.

— Я счастливица. Он великолепный парень.

— Послушай. Я понимаю, ты своей любовью помогла ему выжить. — Она опять посмотрела на фото. — Но выходить за него замуж? Ты уверена, что сможешь…