8-е признание - Максин Паэтро

Тело Сары Нидльман по-прежнему морозилось в морге, когда команда, работающая над ее делом, собралась вечером в кабинете комиссара Энтони Траччио. Над столом из красного дерева висел фотопостер с мостом Золотые Ворота, а из окон кабинета открывался замечательный вид на Брайант-стрит.

Траччио, по сути, был типичным чиновником и продвинулся в должности благодаря политическим соображениям. Он никогда не занимался непосредственно розыскной работой, носил нелепую прическу, зачесывая редеющие волосы назад, но я начала ценить в нем расчетливость и прозорливость, которыми сама не обладала.

Я крайне редко видела его в таком возбужденном состоянии, как сегодня.

— Ребята, скажите своим семьям, что не придете домой, пока мы не распутаем это дело, — заявил он. — И встряхнитесь. Тот, кто развяжет узел, станет героем. Или героиней, — добавил он, глядя на меня.

Все члены команд отчитались о проделанной работе, и Траччио, Хемптон и я засыпали их уточняющими вопросами, прежде чем дать новые задания.

Мы с Конклином забрали список опрошенных по делу Сары Нидльман и отправились на свои места, чтобы сравнить его с подобным списком супругов Бэйли.

«Сличай и сопоставляй» — утомительная работа для глаз, но ее надлежало сделать. Я подтащила свой стул к столу Конклина и занялась сверкой.

Когда мы находили повторяющиеся имена, Конклин нажимал на красную кнопку «Степлес».

К девяти часам вечера пустая коробка из-под пиццы уже была запихнута в корзину для бумаг. Мы исключили проживающую в доме Бэйли прислугу и сотни других людей, но в списках по-прежнему оставалось несколько дюжин совпадающих имен.

Супруги Бэйли и Сара Нидльман ходили в один и тот же спортзал, были членами клуба почитателей оперы, частенько посещали одни и те же рестораны. Они даже вещи сдавали в ту же химчистку.

— Саре Нидльман было тридцать три, столько же Исе. Держу пари, они учились в одной школе, — произнес Конклин.

Я кивнула. В этом что-то было. Что-то, значительно расширяющее зону поиска.

Допив оставшуюся газировку, я кинула банку в корзину и сказала:

— Я читала об одном лабораторном эксперименте. Сначала его проводили над крысами. Когда загоралась зеленая лампочка, в клетки по желобу подавалась еда. Когда красная — еды не было. Восемь раз из десяти загоралась зеленая.

— Продолжай.

— Зеленый свет загорался так часто, что крысы подбегали к желобам каждый раз. Почему бы и нет? Они оказывались вознаграждены в восьмидесяти процентах из ста. Потом психологи провели тот же опыт с людьми.

— Никогда не увлекался крысиной едой.

Я засмеялась.

— Людям давали «MM's», а они должны были предсказать, когда загорится зеленый свет. Старались выявить закономерность: сколько красных перед зелеными и тому подобное. В результате получали награду только в шестидесяти семи процентах из ста.

— Доказываешь, что люди умнее крыс?

Я отрицательно покачала головой.

— Доказываешь, что мы должны беседовать со всеми людьми из списков, будь они красными или зелеными? — сделал он еще одну попытку.

— Доказываю, что некоторые люди слишком много думают, — рассмеялась я.

— Ты устала, Линдси.

— Давай сравним списки еще раз. И уже не будем мудрить. Выделим только тех людей, у которых были ключи от дома жертв.

Рич снова нажал на кнопку.