Незнакомка в зеркале - Лив Константайн

Мы с Хейли и Гэбриелом закончили развешивать фотографии и сидим на полу в галерее, уплетая холодную пиццу из пиццерии Беддиа. Уже за полночь, мы проработали четыре часа. Когда Гэбриел предложил сделать выставку, я и представления не имела, во что это все выльется. Но они с Хейли терпеливо готовили ее вместе со мной весь последний месяц: отбирали фотографии, решали, какого размера их печатать и вставлять ли в рамку.

Гэбриел стаскивает свитер и бросает на пол рядом с собой.

– Жарко, – говорит он и проводит рукой по волнистым волосам.

Мы держали дверь в выставочный зал закрытой, чтобы свет не проникал в переднюю часть галереи, поэтому с восьми вечера она уже была заперта.

– Холодная пицца и теплый имбирный лимонад – вот что нас остудит, – говорит Хейли, откусывая от дряблого на вид куска пиццы, и мы все смеемся.

Я смотрю на них и чувствую такой прилив благодарности и любви, что перехватывает дыхание.

– Огромное вам спасибо, ребята, вы мне так помогли.

– Естественно, – говорит Хейли, обняв меня за плечи. – Мы же семья.

Гляжу в ее прекрасное свежее лицо и думаю, что скоро эта женщина станет моей золовкой и что она очень похожа на брата. Она приняла меня с распростертыми объятиями, и с ней я могу быть спокойна, с ней я чувствую себя легко и непринужденно. Несколько месяцев назад мы завели традицию: девичник вечером по четвергам. Каждую неделю она ведет меня в новый ресторан, чтобы я выяснила, что мне нравится. Мы были в тайском, индийском, китайском, итальянском, греческом, мексиканском, французском, испанском. Я обнаружила, что мне нравится разная кухня, но пока что в фаворитах тайская, а сразу за ней индийская. Хейли превращает эти поиски моих предпочтений в развлечение и никогда не заставляет меня чувствовать себя глупо. Она из тех редких людей, которые умеют находить в человеке лучшее, и хотя мне кое-чего не хватает, с ней я чувствую себя целой.

Мы почти доели покляпую пиццу, и тут входят Тед и Блайт с двумя большими ящиками.

– Доставка вина, – провозглашает Тед, а Гэбриел вскакивает на ноги и забирает ящик у матери.

– Отлично. Спасибо, мам.

– Не за что. Это белое. Вроде бы. Поставишь в холодильник?

– А это я поставлю здесь, – Тед ставит свой ящик на пол и осматривается. – Как успехи? Уже все закончили?

– Проходи, посмотри, – предлагает Гэбриел, и мы с Хейли тоже встаем и следуем за ними.

Мы останавливаемся впятером на пороге маленького зала и смотрим, не произнося ни слова. Я знаю, Гэбриел и Хейли горды тем, что получилось. Они приложили столько усилий от начала до конца, и я понимаю, что это и их выставка, и рада этому. Насчет Теда я не уверена. Кажется, ему не свойственно спешить с оценкой, он думает и делает вывод с осторожностью. Если он еще не знает, из какого я теста, то, по крайней мере, соблюдает презумпцию невиновности, пока я не провинюсь. Блайт, конечно, стоит особняком. Вообще-то она включилась в подготовку, но без энтузиазма, как у остальных членов семьи. Она всегда немного настороже.

– Выглядит потрясающе, – говорит Гэбриел, подходя и обнимая меня.

Блайт кивает:

– Прекрасные фотографии, Эддисон. Столько лет смотрю на эти мосты, но твоя камера превратила их в чудо света. Спасибо, что решила выставить свои работы у нас.

Меня переполняет благодарность. Одобрение Блайт значит для меня больше, чем хотелось бы признавать. Отважусь ли думать, что она сделала шаг в мою сторону?

– Спасибо, Блайт. Когда они вот так развешены, это действительно что-то особенное. Превосходит все мои ожидания.

– Держу пари, что завтра после открытия о тебе тотчас заговорят в артистических кругах, – говорит Гэбриел, широко улыбаясь.