Незнакомка в зеркале - Лив Константайн

Мы с Гэбриелом только что вышли из Пенсильванской академии изящных искусств и идем по оживленной улице. Я уворачиваюсь от прохожих, чтобы меня не толкнули. Кажется, что все куда-то спешат, и масса людей валит прямо на меня. Еще несколько кварталов, и мы будем в ресторане, где встретимся с Тедом, Блайт и Хейли. У Хейли день рождения, и она захотела отметить его с нами. У нее огромное количество друзей, которые с удовольствием отпраздновали бы его вместе с ней, поэтому я более чем тронута тем, что она решила пригласить нас.

Гэбриел предложил поймать такси, но я настояла на прогулке. Теперь жалею об этом. Я что-то совсем придавлена влажностью воздуха и натиском окружающих. Плотно прижимаю к себе пакет с подарком. Я увеличила мою любимую фотографию, сделанную в начале лета, где мы с Хейли запечатлены вместе: мы сидим рядом, касаясь друг друга плечами, смеемся, а за нами – сверкающее озеро. Я вклеила фото в папку с бархатной обложкой, а на другом листе написала письмо. Это было сделано не для демонстрации, а только для Хейли. Пусть знает, что она мне как сестра и я ее люблю.

Пора переходить улицу, мы ждем зеленого света. Машины проносятся без остановки, и я снова удивляюсь, как сегодня много народа в городе. Мое внимание привлекает раздраженный женский голос. Женщина пытается одновременно управиться с пакетами и двумя маленькими детьми, которые за нее держатся. Она наклоняется за упавшей коробкой, и тут мальчик случайно выпускает из рук воздушный шарик.

– Назад! – кричит женщина, потому что он мчится за шариком прямо на дорогу, навстречу приближающемуся автомобилю.

Не раздумывая, я бросаюсь вперед и рывком притягиваю мальчика к себе. Машина с визгом тормозит буквально в нескольких сантиметрах от нас. Остальные ошалело гудят, движение встает, а я с ребенком отбегаю обратно на тротуар. Гэбриел стоит белый как мел, а мать мальчика с плачем прижимает его к груди и благодарит меня.

– Я чуть не умер от страха, – хрипло говорит Гэбриел. – Это было очень храбро. Ты спасла ему жизнь.

Он берет меня за руку и отводит в сторону. Мы стоим, прислонившись к стене какого-то здания.

– Приди в себя немного, – говорит Гэбриел.

Я выдыхаю и понимаю, что у меня дрожат ноги.

– Я его увидела, а дальше все произошло само собой. Слава богу, он цел и невредим.

Произнеся это, внезапно задумываюсь: а верю ли я в Бога? Скорее всего, верю. Это кажется правильным. Но как знать, во что верило мое прежнее «я»? Теперь я думаю о себе так: «новая» я, «прежняя» я. И еще начала вести дневник. Он помогает мне привести мысли в порядок, но есть и другая причина, и в этом я даже сама себе не хочу признаваться: он заменит мне память, если что-нибудь снова случится и мне придется начать с чистого листа опять.

– Эддисон, Эдди…

– Что?

– Куда ты улетела? Не слышишь ни единого слова.

– Извини.

– Не стоит идти пешком. Я возьму такси.

Я молча киваю и несколько минут жду, не двигаясь с места, пока он меня не подзывает. Меньше чем через десять минут мы входим в ресторан, но сердце у меня все еще мчится вскачь.

Родители Гэбриела и Хейли уже сидят за столиком, и он на одном дыхании выпаливает им, что сейчас произошло. Блайт моментально подскакивает и заключает меня в объятия.

– Какое счастье, что ты не пострадала! Как ты себя чувствуешь? Сядь. Сядь.

Тед выдвигает стул, и я сажусь, по-прежнему не вполне оправившись. Они все одновременно задают вопросы, невозможно сосредоточиться. Передо мной стакан с водой – я жадно тянусь к нему, но, вместо того чтобы взять, опрокидываю. В ужасе смотрю, как вода растекается по столу.

– Простите! Я нечаянно.

Отодвигаюсь от стола, пока она не пролилась на меня.