Путевой обходчик - Валерий Кречетов

Спецназовец помолчал, обдумывая ситуацию, потом сказал:

— Можно я с ними поговорю?

Старлей пристально на него посмотрел. Потом пожал плечами:

— Валяй. Только не слишком.

— Не бойся, все будет оʼкей.

Спецназовец подошел к жующим диггерам.

Бородатый оглянулся и насмешливо спросил:

— Что, браток, тоже хочешь? Извини, но для тебя ланч не предусмотрен. Ланч только для белых людей. А для тебя…

Спецназовец, ни слова не говоря, протянул руку и схватил парня за нижнюю губу.

— А-а… — взвыл тот.

— Знаю, это очень больно, — сказал спецназовец. — А теперь слушай меня внимательно, парень: мы сюда пришли не в игры играть. Не знаю, чем тебя достали менты, если честно, мне на это плевать. Но если ты еще раз позволишь себе хоть одну хамскую реплику, я оторву тебе губу. Даю слово. Ты мне веришь?

— Верю, — простонал бородатый диггер. Из глаз его потекли слезы.

— Вот и молодец.

Спецназовец отпустил бородатого и повернулся к тощему. Тот сидел с хмурым видом.

— Ну? — спросил спецназовец. — С тобой тоже нужно провести воспитательную работу, или ты уже выучил урок?

— Я все выучил, — ответил тощий. Он был бледен и напряжен.

Спецназовец посветил ему в лицо фонарем и сказал:

— Тогда повтори.

— Если мы будем хамить, вы нас изуродуете, — угрюмо отозвался тощий.

Спецназовец улыбнулся:

— Молодец, понял.

— А я всегда был понятлив, — тихо проговорил тощий, глядя на спецназовца ненавидящим взглядом.

— Верю. А теперь, пацаны, слазьте со своего шестка — и вперед. У нас мало времени.

Спецназовец повернулся к старлею, подмигнул и, взбивая ногами воду, занял свое место в шеренге.

Диггеры выбрались из ниши и надели рюкзаки.

— Идите прямо за нами. Никуда не сворачивая, — сказал тощий. — Если потеряетесь — ваши проблемы.

Диггеры повернулись, включили фонари и зашагали вперед. На этот раз молча и гораздо резвее, чем прежде.

Путь назад оказался не таким легким, как можно было предположить. Группа то и дело сбивалась с дороги. Девушки смертельно устали. Да и старший сержант Пахомов тоже. С момента похищения заложники передвигались только со связанными руками, и это здорово их вымотало.

Первой не выдержала Катя:

— Все, — заявила она, останавливаясь. — Я больше не могу. Идите куда хотите, а я останусь здесь.

— Дура, — спокойно сказал ей Гром. — Думаешь, одной будет легче?

— Одну тебя здесь в пять минут крокодильчики обглодают, — глупо пошутил Костя.

— С твоим шизанутым чувством юмора тебе лучше не вылазить, — ядовито ответила Катя. Она хотела сесть, но Ольга ей не дала.

— Кать, надо идти, — жалобно проговорила она. — Пропадешь здесь одна.

— Да что вы меня лечите! Я сама знаю, что мне делать. Я устала, я хочу посидеть. И вообще, я в туалет хочу!

— Садись прямо здесь, мы подождем, — сказал Гром.

Катя скорчила гримасу:

— У меня при вас не получится.

— Давайте я ее провожу! — предложила Ольга и взяла подругу за плечо. — Мы отойдем всего на десять метров. Давайте, а?

Гром пожал могучими плечами и небрежно согласился:

— Черт с вами, только быстрее.

Ольга и Катя двинулись к пандусу, где заметили темную нишу.

— Все, дальше я сама. — Катя зашла за пандус. Расположившись за пандусом, она сняла трусики и присела.

— Ты там в порядке? — спросила Ольга.

— Теперь да, — блаженно произнесла Катя.

Сделав свои дела, Катя встала и вдруг почувствовала что-то на своем плече. Она машинально повернулась и… оцепенела. Возле самого лица она увидела мужской ботинок. Да не просто ботинок. В ботинке была… нога!

Катя оттолкнула от себя ногу и отчаянно завизжала. Ольга выскочила из-за пандуса и застыла в ужасе. Не прошло и двух секунд, как возле них стоял Гром. На щеках его играл румянец, глаза бешено блестели.

— Что? — спросил он.

Катя, всхлипывая, ткнула пальцем в темноту. Гром и присоединившийся к нему Иркут посветили фонарями. На стене, в полутора метрах от пола, на старом кабеле висел человек.

— Шплинт! — крикнул Костя, подбегая к нему. — Шплинт, что с тобой?

Костя схватил Шплинта за руку и вгляделся в его лицо.

— Шплинт, ты… — Вдруг Костя осекся и выпустил руку Шплинта. — Глаза… — в ужасе прошептал он. — Его глаза.

Гром и Иркут подошли поближе и посветили диггеру в лицо. На месте глаз у того зияли две кроваво-черные дыры. Костя протянул руку и осторожно взял приятеля за подбородок. Приподнял ему голову и сказал дрожащим голосом:

— Шплинт, ты жив? Шплинт! Да что же это такое?!

Шплинт вдруг дернулся так, что Катя и Ольга вновь взвизгнули от неожиданности.

— Шплинт! — крикнул Костя. — Шплинт, ты жив?

Рот Шплинта открылся, и губы медленно зашевелились. Он явно пытался что-то сказать, но рот его был забит сгустками крови, и вместо слов донеслось лишь какое-то невнятное бульканье. Костя схватил приятеля за грудки и хорошенько тряхнул.

— Шплинт!

— Сва… ли… — прохрипел тот и закашлялся.

— Что? — спросил Костя. — Что ты хочешь сказать?

— Сва-ли… те быст… ей.

— Куда сваливать? В какую сторону? Где выход?

Шплинт снова попытался что-то сказать, но не смог.

— Куда нам идти, братан? — крикнул Костя приятелю в самое ухо.

Голова Шплинта упала на грудь. Костя еще несколько раз тряхнул его, но Иркут отодвинул Костю в сторону, протянул руку и прижал пальцы к окровавленной шее диггера. Затем повернулся и коротко бросил:

— Он умер.

Гром, держа пистолет на изготовку, посветил фонарем по сторонам.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил он Иркута.

— Лучше не спрашивай, — ответил тот. Говорил он спокойно, но по побледневшему лицу друга Гром понял, что Иркут напуган. Гром еще никогда не видел его таким. На душе у него сделалось тяжело.

— Догадываешься, где его глаза? — тихо спросил Иркута Гром.

Тот лишь мрачно усмехнулся в ответ.

Костя опустился на землю и обхватил голову руками.

— Шплинта убили, — запричитал он таким голосом, словно сам не верил тому, что говорил. — Убили. — Он поднял голову и посмотрел на Грома: — Какого черта кому-то понадобилось вырывать ему глаза?