Большая игра - Дэн Смит

У склона горы Акка, там, где лес редел и начинался труднопроходимый горный массив, мы решили остановиться и хорошенько все осмотреть. Я расфокусировал зрение, чтобы засечь какое-нибудь необычное движение. Позади нас все было тихо. Но когда я повернулся к горному хребту, лежащему впереди, то заметил зайца. Он подпрыгнул и замер, осматриваясь. Его четкий силуэт был точной копией тех мишеней, что вырезал для меня отец.

Я подал президенту знак остановиться, затем вскинул лук, бесшумно вложил стрелу, прицелился и взялся за тетиву. Как только я потянул за нее, меня охватила страшная злость: лук был для меня слишком большой и тяжелый. От него не было никакой пользы — одно напоминание о моей слабости. Крепко стиснув зубы, я со всей силы рванул тетиву. Но как и в прошлый раз, до щеки она не дошла.

И все же я выстрелил.

Тетива жалобно застонала и стрела выскочила куда-то в сторону. Ее крутануло в полете, и она ударилась о камни слева от цели.

Заяц не упустил шанс и улизнул. Секунду назад он был здесь, в другую — его уж и след простыл.

— Бывает, — прошептал президент, но я ничего не ответил.

Злой и пристыженный, я опустил лук и пошел за стрелой. Засунув ее в колчан, я оглянулся на лес. Мы далеко забрались, оставив позади густую чащу. Сверху было видно, как над ней кружит вертолет — маленькая красная точка с белым лучом.

Я посмотрел на президента и выпалил:

— Если бы у меня был лук поменьше, мой лук, я бы точно попал! Дурацкий лук. Могли бы сейчас поужинать зайчатиной.

— Не переживай, — ответил президент. — Значит, сегодня пропустим ужин. — Он направился ко мне, переступая с валуна на валун. — Да и вообще, я не особо люблю зайчатину. Другое дело — чизбургеры.

Он замолчал и уставился на траву между двумя заостренными булыжниками.

— Ботинок, — президент вдруг присел и поднял с земли свою находку.

— Это ваш? — удивился я. В лунном свете я отчетливо разглядел черную блестящую мужскую туфлю. Из тех, что вполне мог носить президент. Это явно был не ботинок охотника, да и у нас в деревне такую обувь никто не носил.

— Не мой, — он отрицательно покачал головой.

— А размер не ваш? Вдруг повезло?

— Не особо. Ботинок вроде подходящего размера, но он не на ту ногу.

— Жалко, — я посмотрел вокруг, чтобы разобраться, как здесь оказалась туфля, и заметил, что справа, на невысоком скалистом выступе в метре от меня, что-то лежит.

— Стой, где стоишь, — скомандовал президент.

— Что? — удивился я. С тех пор как мы убежали от бандитов, я принимал все решения. Ведь я знал свой лес, а президент был тут чужаком. Непонятно, с чего он вдруг решил стать за главного. Наверное, потому, что он взрослый, а я — ребенок. Взрослые всегда считают себя умнее остальных, и уж особенно если они президенты.

— Я велел тебе стоять, где стоишь. — Он властно сжал мое плечо и пошел к скале. Когда он оперся на камень, чтобы влезть на уступ, то тут же отдернул руку и посмотрел на пальцы.

— Что там у вас?

— Просто стой на месте. — Он крепко ухватился за скалу, подтянулся и забрался на уступ гораздо увереннее, чем до этого на поваленную ель.

Несколько секунд он молчал, и я услышал завывание ветра да отдаленный шум пропеллера. Тишину прервал голос президента:

— Отис. Господи, нет.

И тут я решил, что президент не может отдавать приказы в этом лесу, потому что, в отличие от меня, совсем не знает здешних мест. Перепрыгивая с камня на камень, я подобрался к выступу и залез на него, чтобы посмотреть, что же там лежит.