Большая игра - Дэн Смит

Но я им ничего не говорил. Просто шагал вперед, глядя вдаль, наслаждаясь солнечным вечером и обдувавшим лицо свежим ветерком.

Дойдя до края деревни, мы остановились у охотничьего домика. Он был в два раза больше нашего домишки и считался самым высоким зданием в округе. Мужчины нашей деревни любили по вечерам собираться в этом двухэтажном срубе из крупных бревен, по возрасту не уступавших тем, что держали помост в долине Черепов. Раньше мне сюда вход был закрыт. Я был в домике всего пару раз за всю жизнь.

— Заходи первым, — велел папа.

Дверь скрипнула, и я вошел внутрь.

За столами сидели мужчины, смелые и опытные охотники, бородатые и огрубелые лица. Одни склонились над столом в тихом разговоре, другие громко смеялись, распространяя запах спиртного. На окружавших их стенах красовались рога и черепа пойманных ими животных, и у каждого трофея была своя история. Тяжелый воздух пропах папиросным дымом, дешевым пивом и потом.

Хамара сидел в баре один и заметил нас первым.

Он, как всегда, был в своей вязаной шапке, из-под которой выбивались растрепанные седые волосы. Распахнутая куртка выставляла на всеобщее обозрение его засаленный свитер и толстый живот. В правой руке Хамара держал большую кружку пива. Он посмотрел на толпившихся за нами журналистов, потом перевел взгляд на меня. Когда нас заметили остальные мужчины, в баре воцарилась тишина, и только телевизор в углу над стойкой продолжал свое бормотание.

Папа легонько подтолкнул меня, и мы пошли к дальней стене. Мои ботинки громко стучали по деревянному полу. Все смотрели на меня, и я явственно ощущал на себе сверлящий взгляд Хамары. Поравнявшись с ним, я сделал над собой усилие и посмотрел старейшине прямо в глаза.

Он глядел на меня, плотно сжав губы, а потом уголки его рта растянулись в подобии улыбки.

— Оскари, — обратился он ко мне, слегка кивнув головой. — Я тебя недооценил.

— Да.

— Я сомневался в тебе.

— Да.

— Что ж, думаю, больше никто не повторит моих ошибкок.

Прокашлявшись, он продолжил:

— И я все думал, как тебя характеризует добытый трофей. Медведя приносит сильный охотник, оленя — умный, а президента — какой?

Он поднял брови и с шумом выдохнул.

— Ты меня озадачил. — Хамара широко улыбнулся и издал смешок, посмотрев на папу. Снова переведя взгляд на меня, он спросил:

— Ты принес фото для Доски почета?

— Да.

— Так переходите к делу, молодой человек. Такова традиция.

Он показал на дальний угол комнаты и проводил нас с папой взглядом. Мы подошли к стене, увешанной фотографиями охотников с добытыми трофеями. С одной карточки смотрел тринадцатилетний Хамара, опустившийся на колено рядом с убитым оленем. Деви держал в руке фазанов, Ялмар — кроликов. На других фото ребята стояли с пойманными зайцами, глухарями, куропатками, лосями.

Выше всех висела возвращенная на место фотография папы с медведем. От моих приключений она потускнела и пошла волнами, но зато висела там, где ей полагается.

Сбоку от доски почета стояли традиционный лук и колчан.

— Твое фото, — протянул руку Хамара.

Я достал посылку, развернул упаковочную бумагу и протянул Хамаре то, что он просил. Старейшина одобрительно качнул головой, подошел к стене и вбил гвоздь над остальными фотографиями.

Папа положил руку мне на плечо, и я выпрямился, довольно глядя на вставленную в рамку газетную вырезку из «Вашингтон пост». Заголовок гласил:

13-ЛЕТНИЙ ФИНСКИЙ ОХОТНИК

СПАСАЕТ ПРЕЗИДЕНТА США

Под этими словами поместили фото президента, лежащего на земле как добыча охотника. У него был усталый и потрепанный вид, но он улыбался, подпирая голову согнутой в локте рукой.

Я стоял над ним, держа традиционный лук, а за нами выстроился отряд спецназовцев на фоне двух «Черных ястребов». Еще несколько вертолетов зависли в небе над лесом позади нас. Эту фотографию Хамара сделал в день, когда я спас Билла. В тот день, когда я показал всему миру, каким мужчиной я стану.