Пора убивать - Джон Гришэм

В девять часов Нуз пригласил юристов в свой кабинет.

– Просто убедиться в том, что вы все живы и здоровы. – Онулыбнулся Джейку.

– А почему бы вам еще не поцеловать меня в задницу, судья? –на выдохе едва слышно спросил Джейк, но так, чтобы окружающие расслышали.

Мистер Пейт закашлялся.

Нуз дернул головой:

– Что вы сказали, мистер Брайгенс?

– Я сказал: «А почему бы нам не начать, судья».

– Да, именно так я и подумал. Как ваш клерк, мисс Рорк?

– С ней все будет в порядке.

– Это Клан?

– Да, судья. Тот самый Клан, что пытался убить меня. Тотсамый, что освещал территорию округа горящими крестами и бог знает что ещеделал для того, чтобы произвести положительное впечатление на жюри присяжных.Тот самый Клан, что запугивал их. Да, сэр, это тот самый Клан.

Нуз сорвал очки.

– И вы в состоянии подтвердить это?

– Вы хотите узнать, нет ли в моем распоряжении письменныхпоказаний членов Клана, заверенных их подписями и печатью нотариуса? У меня ихнет. Они неохотно идут на сотрудничество.

– Если вы не можете этого доказать, мистер Брайгенс, тогдаоставим эту тему.

– Хорошо, ваша честь.

Хлопнув дверью, Джейк вышел. Через несколько мгновений Пейтпризвал присутствующих к порядку, все встали. Нуз приветствовал жюри, обещаяблизкий конец выпавшего на их долю испытания. Никто даже не улыбнулся. Слишкомуж тоскливо было присяжным сидеть в воскресенье в захолустной гостинице.

– Есть ли у обвинения контрсвидетели? – спросил Нуз упрокурора.

– Только один, ваша честь.

Из комнаты для свидетелей в зал ввели доктора Родхивера. Оносновательно устроился в кресле, послал теплую улыбку жюри. Доктор походил нанастоящего психиатра. Темный костюм, никаких сапог.

Бакли подошел к микрофону, улыбнулся присяжным.

– Ваше имя Уилберт Родхивер? – Он полуобернулся к жюри, какбы говоря: «Вот теперь перед вами действительно психиатр».

– Да, сэр.

Бакли принялся задавать вопросы: миллион вопросов о егообразовании, послужном списке и прочем. Отвечал Родхивер уверенно, держал себяестественно и спокойно, так, будто уже давно привык сидеть в свидетельскомкресле. Он долго и подробно рассказывал о своей профессиональной подготовке, обольшом опыте практического врача и о своей последней, столь интересной иувлекательной, деятельности на посту главного врача психиатрической клиники.Бакли поинтересовался, нет ли у уважаемого доктора опубликованных статей по психиатрии.Да, ответил Родхивер, и на протяжении получаса разговор шел о научных трудахэтого исключительно образованного человека. Ему приходилось выполнятьответственные заказы федерального правительства, его мнения запрашивалиправительства многих штатов. Он являлся членом всех тех организаций, о которыхупоминал и Басс, и даже каких-то еще. У него были дипломы всех ассоциаций,имевших хотя бы самое отдаленное отношение к проблеме человеческого разума. Онбыл безукоризнен и трезв.

Бакли представил Родхивера в качестве эксперта. У Джейкавопросов не было.

– Доктор Родхивер, – продолжил Бакли, – когда вы впервыеобследовали Карла Ли Хейли?

Тот сверился со своими записями.

– Девятнадцатого июня.

– Где проходило обследование?

– В моем кабинете в Уитфилде.

– Как долго проходило обследование?

– Часа два.

– Цель обследования?

– Определить психическое состояние мистера Хейли на тотдень, равно как и в момент совершения им убийства мистера Кобба и мистераУилларда.

– Вы располагали данными анамнеза?

– Большую часть информации мои коллеги получили в вашейбольнице. Мы уточнили ее с мистером Хейли.

– Было ли что-нибудь примечательное в его медицинской карте?

– Ничего особенного. Он много говорил о Вьетнаме, но все вобщих словах.

– Он свободно говорил о войне?

– Да. Ему хотелось говорить на эту тему. Складывалось такоевпечатление, как будто ему посоветовали говорить на эту тему как можно больше.

– Что еще вы обсуждали во время первого обследования?

– Мы затронули множество тем. Его детство, семью,образование, работу – словом, говорили обо всем.

– Об изнасиловании его дочери тоже?

– Да, и в подробностях. Это давалось ему с трудом, хотя имне на его месте было бы не легче.

– Говорил ли мистер Хейли вам что-нибудь о том, чтоподтолкнуло его к убийству?

– Да, мы беседовали об этом довольно долго. Я пыталсяустановить для себя степень его информированности о происшедшем и насколько онотдает себе отчет в сути событий.

– Что он вам сказал?

– Вначале не очень много. Но потом он начал постепеннооткрываться и объяснил мне, как за три дня до убийства он обошел здание суда иприсмотрел хорошее место для засады.

– А о самой стрельбе?

– О собственно убийстве было сказано очень мало. МистерХейли говорил, что почти ничего не помнит, хотя я подозреваю обратное.

Джейк вскочил из-за стола:

– Протестую. Свидетель может говорить лишь о том, что емуизвестно наверное. У него нет права предполагать.

– Протест принят. Продолжайте, мистер Бакли.

– Что вы можете сказать о его поведении, настроении, манереречи?

Положив ногу на ногу, Родхивер качнулся в кресле, взадумчивости свел брови.

– Сначала он мне не доверял, ему было трудно смотреть мне вглаза. Ответы на все вопросы были весьма краткими. Очень негодовал из-за того,что и в нашей клинике его охраняли и иногда вынуждены были надевать наручники.Расспрашивал меня о стенах, обитых пробкой. Однако в конце концов онрасслабился и заговорил абсолютно свободно. На несколько вопросов он отказалсяотвечать категорически, но во всем остальном я назвал бы его довольнокоммуникабельным.

– Где и когда вы обследовали его вторично?