Пора убивать - Джон Гришэм

Джейк обнял женщину, потрепал по головкам ее сыновей. Оноставил ей свой телефон – рабочий, попросив звонить, если он сможет что-то длянее сделать. Сказал, что обязательно навестит Вуди после окончания суда.

* * *

Лавки, где торговали пивом, по воскресеньям открывались вполдень – как бы именно для того, чтобы прихожане, возвращаясь из храма домой,могли запастись к обеду дюжиной-другой банок. Странным было то, что закрывалисьлавки в шесть вечера, лишая добропорядочных граждан возможности утолить жаждупосле вечерней церковной проповеди. Шесть дней в неделю пиво продавалось сшести утра и до полуночи, а вот по воскресеньям торговля сворачивалась – квящей славе Божией.

Купив шесть банок у Бэйтса, Джейк приказал своему шоферуехать к озеру. Старенький «форд», принадлежавший Гарри Рексу, был покрыт слоемгрязи и пыли дюйма в три толщиной, во всяком случае, двери и бамперы. Шины едвадержали воздух. Лобовое стекло в трещинах и пятнах от разбившихся об негонасекомых. Четырехгодичной давности талон техосмотра снаружи различить былоневозможно. Под ногами катались опорожненные банки из-под пива. Кондиционервышел из строя лет шесть назад. Джейк предлагал воспользоваться его «саабом»,на что Гарри Рекс ответил, что Джейк – тупица, если не понимает, какой хорошеймишенью для снайпера послужит ярко-красный автомобиль. А наразвалюху-"форд" никто не обратит внимания.

Машина медленно катила в направлении озера. Ни у водителя,ни у пассажира не было четкого представления о том, куда они все-таки едут. Изстереоколонок под негромкую мелодию напевал что-то голос Уилли Нельсона. Емувторил Гарри Рекс, в такт барабаня пальцами по рулю. В разговоре тембр егоголоса был глухим и хриплым, пение же делало его просто невыносимым для слуха.Джейк пил пиво и пытался рассмотреть сквозь ветровое стекло окружающий пейзаж.

Духота должна была вот-вот разразиться дождем. С юго-западаподходили тяжелые дождевые тучи, и, когда «форд» миновал заведение Хью, наземлю обрушился ливень. Потоки воды быстро промыли пыльную зелень по обеимсторонам дороги. Охлаждая раскаленный асфальт, вода превращалась в густой илипкий туман, поднимавшийся фута на три над землей. Шедшие вдоль обочин канавызаполнялись с поразительной скоростью. Уже напиталась влагой земля на полях,засаженных хлопчатником и соей, а дождь все лил и лил.

Удивительно, но дворники работали. Со скрежетом дергаясь товлево, то вправо, они размазывали по стеклу грязь и коллекцию насекомых. Ливеньнабирал силу. Покрутив ручку, Гарри Рекс увеличил громкость.

В соломенных шляпах и с удочками в руках чернокожие стоялигруппками под мостками, пережидая грозу. Крошечные, бессильные ручейкипревращались в бурные потоки. В них устремлялась мутная, пополам с землей, водас полей и из канав и неслась вниз, в озеро. Прячась от дождя, черные поедализахваченную из дома колбасу и рассказывали друг другу рыбацкие истории.

Гарри Рекс тоже проголодался. Он остановил машину унебольшого придорожного магазинчика, чтобы купить еще пива, какой-то жаренойрыбы и огромный картонный пакет с горячими и обильно наперченными свинымиребрышками. Покупки он вывалил на колени Джейку.

Во вспышках молний они пересекли дамбу.

Гарри Рекс остановил машину у кемпинга. Сидя за бетоннымстоликом павильона, они смотрели, как капли дождя падали на водную гладь озераЧатулла. Джейк пил пиво, Гарри Рекс занялся едой, извлеченной из пакетов.

– Когда ты собираешься сказать Карле? – спросил он,отхлебывая пиво из банки.

Где-то грохотал оторванный ветром от крыши лист жести.

– О чем?

– О доме.

– Я не собираюсь ей ни о чем говорить. Я надеюсь отстроитьего до того, как она вернется.

– То есть до конца недели?

– Да.

– Ты рехнулся, Джейк! Ты пьешь слишком много, у тебяотказываются работать мозги.

– Значит, я этого заслуживаю. Через пару недель станубанкротом. Я вот-вот проиграю самое громкое дело, которое у меня когда-либобыло, за которое мне заплатили девятьсот долларов. Мой дом, который людииздалека специально приезжали фотографировать, о котором старушки из клубасадоводов писали в своем журнале, превратился в кучу головешек. Жены рядом нет,и, когда она узнает об этом, она подаст на развод. Тут и сомнений быть неможет. Значит, я теряю и жену. А когда моей дочери скажут, что ее любимый пес,будь он проклят, сгорел в огне, она возненавидит меня. Мою голову уже оценили.За мной охотится Клан. В меня целятся снайперы. В больнице лежит гвардеец спулей в позвоночнике – пулей, предназначавшейся мне. Он стал развалиной, и я несмогу отделаться от этой мысли до конца своих дней. Из-за меня убили мужа моейсекретарши. Моя новая сотрудница лежит в больничной палате с сотрясением мозгаиз-за того, что работала на меня. Присяжные считают меня изворотливым лжецомпотому, что мой свидетель обманул меня. Мой клиент горит желанием избавиться отменя. И когда ему вынесут приговор, в этом обвинят меня. Наняв нового адвокатаиз их ассоциации, он подаст апелляцию, и меня попытаются привлечь к ответу занепрофессиональное ведение дела. И будут правы. Чтобы не потерять лицензию, мнепридется судиться. Так что у меня не будет ни жены, ни дочери, ни дома, нипрактики, ни клиентов, ни денег – ничего.

– Тебе стоит сходить на прием к психиатру, Джейк. Может,организовать встречу с Бассом? Выпей-ка пива.

– Я, наверное, переселюсь к Люсьену и буду целыми днями сидетьна крыльце.

– А ты не отдашь мне свой офис?

– Как ты думаешь, она разведется со мной?

– Может быть. Я разводился четырежды, и каждый раз ониотбирали у меня почти все.

– Карла не такая. Я готов целовать землю, по которой онаступает, и ей это известно.

– Теперь ей придется спать на этой земле, когда она вернетсяв Клэнтон.

– Ну уж нет. Мы купим уютный и просторный трейлер – онустроит нас, пока я не выберусь из банкротства. А потом мы найдем какой-нибудьстарый особняк и начнем все сначала.

– Скорее, ты найдешь какую-нибудь новую жену и начнешь всесначала с ней. С чего это вдруг Карле покидать виллу на побережье ивозвращаться в Клэнтон, чтобы поселиться в трейлере?

– Но ведь в этом трейлере буду жить я.