Погребенные за мостом - Альбина Нури

Вася проснулась среди ночи и не могла сомкнуть глаз. Дождь пел свою монотонную песнь, скребся в окна, словно ночной пришелец, и на сердце была такая тоска, что хотелось плакать.

Мама звонила вечером, и, хотя Вася всеми силами старалась уверить ее, что все отлично, та не поверила дочери.

– Ты чем-то расстроена, я же чувствую, – сказала она.

Вася, которая никогда не имела от мамы секретов, хотела уже рассказать и про поход к Милице, и про исчезновение Сомова, но передумала. Мама больше чем в трех тысячах километров, помочь все равно ничем не сможет, только будет волноваться. Вся эта история ее напугает – она и Васю начала пугать не на шутку.

Но сказать что-то нужно было, и Вася наврала про очередное видение. Мама не любила разговоров об этом, поэтому постаралась успокоить дочь в своей обычной манере и сменила тему.

Видение, кстати, и вправду было, случилось оно в самый неподходящий момент, в доме Милицы.

«Арсений точно считает, что я ненормальная», – огорченно подумала Вася, стараясь не задаваться вопросом о том, почему для нее так важно его мнение.

Впрочем, в той ситуации все было ненормально, включая саму Милицу.

Она встретила ребят настороженно, а узнав, кто они такие, сначала как будто испугалась, но потом справилась с собой и пустила во двор, не пригласив, впрочем, зайти домой.

– Я уезжаю, автобус завтра рано утром, – перевел ее слова Арсений. – Многие уезжают, и вам стоит.

– Вы больше не вернетесь? – спросила Катя, и Милица поняла ее слова. Взгляд пожилой женщины стал печальным.

– Всю жизнь тут прожила. В школе работала учительницей. А теперь вот бегу, как крыса с тонущего корабля. Надеюсь, что вернусь. Мы все надеемся. А уж как выйдет – кто знает.

Дальше она стала рассказывать о том, почему всем надо спасаться, и ребята слушали, раскрыв рты. Как только речь зашла про монастырь, раскопки, ящик с документами, монахов, Вася почувствовала, что начинает нервничать все сильнее, у нее даже руки затряслись. Когда Милица упомянула имена монахов – Лука и Владимир, Катя резко обернулась к подруге, а Вася так и застыла на месте, даже головы не могла повернуть от страха.

Вриколакос – диковинное слово, никогда прежде никто из них о таком существе не слыхивал.

– Это порождение Сатаны, – шепотом, словно ее могли услышать, говорила Милица. – Нет у него ни сердца, ни души, ни чувств. Он пришел в этот мир, скрежеща зубами от злости, и способен рождать себе подобных, множить свою армию каждую ночь.

– Вампир? – выдохнул Дима.

Милица не удостоила его ответом.

– Вриколакос насылает на людей мор. Он является во снах и вызывает у спящего такой ужас, что человек может умереть во сне от страха или лишиться разума. Те, кого он обратит, выходят из могил и блуждают ночами по округе. Они становятся нежитью, как и Вриколакос, стучат в двери и окна, выкрикивая имена хозяев, и тот, кто хотя бы ответит, не говоря уж о том, чтобы открыть, обречен стать одним из них.

Милица говорила о приметах, которые предшествуют пришествию Вриколакоса. Вася слушала, и голова у нее кружилась все сильнее. Иногда это было предвестником «воронки», и девушка изо всех сил старалась сосредоточиться, чтобы не «провалиться». А потом Милица внезапно взяла ее за руку, и Вася поняла, что все бесполезно.

Реальность таяла, ускользала от нее. Уши заложило, а глаза теперь видели не ребят, не Милицу и ее опрятный чистенький двор с кустами роз, а нечто совсем иное…

Огонь бился, прыгал в печи, весело пробуя на зуб одно полено за другим. Десанка с вечера натаскала в дом много дров, которые предстояло скормить огню за ночь. Должно хватить, беспокоиться не о чем.

Старики говорили, зима будет холодная, лютая, в горах уже выпало много снега, а ведь еще только начало декабря. Слава богу, дров заготовили достаточно.