Кошки-мышки - Джеймс Паттерсон

На пейджере высветились тревожные новости от полиции Нью-Йорка. На переполненном пассажирами вокзале совершено несколько убийств. Пришлось задержаться на работе далеко за полночь.

Возможно, Гэри Сонеджи находился в Нью-Йорке. Если, конечно, он уже не на пути к следующему городу, где запланировал совершить очередную серию убийств. Что за планы у этого чудовища? Куда он направляется? В Бостон? В Чикаго? Или в Филадельфию?

Когда я добрался до дома, свет в окнах уже не горел. В холодильнике я обнаружил пирог с меренгой[1]и лимоном и тут же прикончил его. На дверце холодильника была прикреплена заметка об Оцеоле Маккарти, которую вырезала откуда-то Бабуля Нана. Оцеола более пятидесяти лет работала прачкой в небольшом городке в штате Миссисипи. Ей удалось накопить 150 тысяч долларов, и она пожертвовала эти деньги Университету своего родного штата. Президент Клинтон прислал ей специальное приглашение приехать в Вашингтон, где торжественно вручил благородной прачке Президентскую медаль Гражданина.

Пирог оказался отличным, но мне требовалось еще подкрепление. Пришлось идти к моему милому шаману.

– Ты еще не спишь, старушка? – прошептал я у дверей спальни Бабули. Она всегда держала ее чуть приоткрытой на тот случай, если детям захочется поболтать с ней или поспать всем вместе в одной кровати.

«У меня – как в лучших магазинах. Я работаю круглосуточно», – обычно шутит Нана. И так было всегда, насколько я помню.

– Это зависит от того, что тебе надо, – раздался из темноты голос Бабули. – Ах, это ты, Алекс! – закашлялась она спросонья.

– А кто еще это может быть? Признавайся! Кого ты ожидала увидеть среди ночи у дверей своей спальни?

– Да кого угодно. Может быть, это мой секрет. Во-первых, это мог оказаться вор-взломщик. Ты же знаешь, в каком криминогенном районе мы живем. Или, допустим, один из моих поклонников…

Вот так всегда. Подобные шутливые перепалки происходят между нами почти ежедневно.

– А может, у тебя появился обожатель, о котором ты хочешь мне рассказать и поделиться своими планами на будущее? – улыбнулся я.

– Нет-нет, что ты, – закудахтала Нана. – Но у меня есть подозрение, что у тебя-то как раз имеется подружка, о которой нам стоило бы побеседовать. Не волнуйся, я буду вести себя благопристойно. Только вскипяти чайник, я хочу чаю. Кстати, в холодильнике есть пирог… По крайней мере, он там был. А ты знаешь, Алекс, у меня действительно есть почитатели среди достойнейших джентльменов!

– Я, пожалуй, пойду поставлю чайник. Что же касается пирога, то он уже отправился в специализированный рай для пирогов и прочих вкусных вещей.

Прошло несколько минут, прежде чем Нана появилась на кухне. Она вырядилась в свой любимый невероятного покроя халат с голубыми полосками и огромными белыми пуговицами спереди. Она выглядела так, будто собиралась начать свой день прямо в половине первого ночи.

– Я могу сказать тебе, Алекс, всего три слова: женись на ней.

Я закатил глаза к потолку:

– Это совсем не так просто, как ты подумала, старушка.

Она налила себе в чашку дымящегося горячего чая.

– Да нет, любимый внучек, все как раз удивительно просто. В последнее время я стала замечать и легкость твоей походки, и приятный задорный блеск в глазах. Ты пропал, мистер. Просто ты, наверное, единственный, кто этого еще не понял. Ну, а теперь рассказывай. Ведь это очень серьезно.

Я вздохнул:

– По-моему, ты все еще витаешь в облаках или никак не можешь окончательно проснуться. Ну, что ж. Задавай свои глупые вопросы.

– Хорошо. Вот если бы я стала брать с тебя, скажем, долларов по девяносто за свои ночные консультации, может быть, тогда ты быстрее согласился бы воспользоваться моим почти фантастическим советом?

Мы оба рассмеялись над ее незлобивой, но весьма уместной шуткой.

– Кристина не хочет со мной встречаться.

– Ай-яй-яй, – покачала головой Бабуля.

– Вот именно, что «ай-яй-яй». Она совершенно не мыслит себя замужем за детективом по расследованию убийств.

Нана улыбнулась:

– Чем больше я узнаю о Кристине Джонсон, тем сильнее она мне нравится. Умная дама. Прекрасная голова на милых плечах.

– Так ты позволишь мне вставить хоть слово? Нана нахмурилась и посмотрела на меня уже серьезней:

– Ты всегда можешь сказать то, что хочешь. Правда, иногда не в тот момент, когда именно тебе этого больше всего хочется. Ты любишь эту женщину?

– С первого раза, как только я увидел ее, я почувствовал что-то необыкновенное. Голова стала прислушиваться к зову сердца. Понимаю, что это звучит странновато, почти безумно.