Кошки-мышки - Джеймс Паттерсон

Ровно в семь часов вечера на меня вдруг снизошло сильнейшее и весьма странное чувство, напоминавшее внезапное прозрение. Я ощущал себя так, словно выбрался из собственного тела и наблюдаю за собой со стороны.. Я направлялся домой и как раз проезжал мимо школы Соджорнер Трут. Увидев машину Кристины Джонсон, я резко затормозил.

Затем я спокойно выбрался из своего автомобиля, решив дождаться Кристину. Целая гамма чувств одолевала меня. Сейчас я был раним как никогда. К тому же ждать ее в такое время было даже нелепо. Вряд ли Кристина задержалась в школе допоздна.

Однако в четверть восьмого миссис Джонсон вышла, наконец-то, из дверей своего владения. Лишь только я заметил ее, как тут же понял, что у меня, как у школьника, перехватило дыхание. Но, может быть, как раз мальчишкой-подростком я и должен был себя почувствовать? Может быть, в этом нет ничего страшного, а, напротив, все идет, как надо? Мне, по крайней мере, было очень хорошо.

Кристина выглядела так свежо и привлекательно, словно рабочий день только начался. На этот раз на ней было желто-голубое платье, удачно подчеркивающее ее талию, на ногах – голубые туфли на каблуках и с ремешками на пятках. Туалет дополняла такая же голубая сумочка, небрежно перекинутая через плечо. В моей голове тут же зазвучала мелодия песни «Ожидая, когда можно будет выдохнуть». Итак, все в порядке.

Я ожидаю.

Кристина заметила меня, и взгляд ее стал обеспокоенным. Она заторопилась и ускорила шаг, как будто ей срочно нужно было попасть в какое-то место. В любое место, но только не оставаться здесь.

Она скрестила руки на груди, и я тут же подумал про себя, что это весьма дурной знак. Если верить языку жестов, это могло означать, что миссис Джонсон чего-то боялась и пыталась себя защитить. Одно мне стало понятно сразу же: Кристина не желает меня видеть.

Я прекрасно понимал, что мне не следовало являться сюда, не надо было тормозить у школы. Но я ничего не мог с собой поделать. Мне было жизненно необходимо узнать, что же все-таки произошло, когда мы расставались. Только это, более ничего. Простое и честное объяснение. И пусть даже при этом мне будет очень больно.

Я набрал в грудь воздуха и двинулся навстречу ей.

– Привет, – начал я. – Не хочешь немного прогуляться? Смотри, какой сегодня чудесный вечер выдался! – я с трудом подбирал слова, хотя всегда считалось, что лучше меня болтуна не найдешь во всей округе.

– А ты решил взять короткую передышку во время рабочего дня, длящегося у тебя, как я помню, двадцать четыре часа? – Кристина попыталась улыбнуться.

Я ответил на ее улыбку, одновременно ощущая легкое недомогание во всем теле, и отрицательно помотал головой:

– Нет, я сейчас не на работе.

– Понятно. Ну что ж, можно и прогуляться. А вечер и вправду замечательный, ты это верно заметил.

Мы свернули с F-стрит и вошли в Гарфилд-Парк, который особенно очарователен в начале лета. Мы долго шли молча и наконец остановились у бейсбольного поля, кишевшего детьми. Игра была в полном разгаре.

Сейчас мы находились недалеко от фривея Эйзенхауэра, и шум проезжавших где-то поблизости автомобилей показался мне даже успокаивающим. Цвели тополя, благоухала жимолость. Родители с маленькими ребятишками развлекались в парке, кто как может. В общем, у всех было превосходное настроение.

Я живу по соседству с этим парком вот уже тридцать лет, и в дневное время он всегда кажется мне безмятежным местом. Мы с Марией частенько наведывались сюда, когда она была беременна Дженни, а Деймон только-только научился ходить. Многое из прошлого начинало потихоньку стираться в моей памяти. Может, оно и к лучшему, хотя все это одновременно очень грустно.

Первой тишину нарушила Кристина, которая до сих пор смотрела только себе под ноги:

– Прости, Алекс, – тихо произнесла она и впервые за долгое время подняла на меня свои милые глаза. – Прости за вчерашний вечер. За тот неприятный эпизод возле моей машины. Мне кажется, я просто запаниковала. Если уж быть честной до конца, то я и сама до сих пор не могу понять, что же произошло.

– Давай будем честными друг перед другом, – поддержал я ее мысль. – Почему бы и нет?

Я видел, что ей трудно говорить, но мне было необходимо знать все о ее чувствах. Мне не хватило тех кратких объяснений возле ресторана.

– Я хочу попытаться рассказать о том, что со мной случилось, – продолжала Кристина. Она сжала ладони в кулаки и нервно постукивала ногой по земле. И снова я вспомнил язык жестов. Какие плохие знаки!

– Возможно, тут во всем моя вина, – вставил я. – Ведь это именно я настаивал на том, чтобы мы поужинали вместе. И надоедал до тех пор, пока…

Кристина протянула руку и накрыла ею мою ладонь: