Последний ребенок - Джон Харт

– Простой белый фургон. Такой, каким мог бы пользоваться разъездной маляр.

– Этого ты раньше не говорил.

– Говорил.

– Нет. Вот что ты говорил: белый, без заднего окна. Ты не говорил, что он был похож на фургон маляра. Почему ты сейчас так сказал? Может, было пятно сбоку от пролитой краски?

– Нет.

– Лестница на крыше? Решетка для лестницы?

Джек докурил сигарету и запулил окурок в реку.

– Просто фургон, Джонни. До нее было ярдов двести, когда это случилось. Я даже сомневался, что там была Алисса, пока не узнал, что она пропала. Шел домой из библиотеки. Как и она. Увидел, как фургон съехал с холма и остановился. Из окна высунулась рука, и твоя сестра подошла к машине. Не испугалась, ничего такого. Просто подошла. – Джек помолчал. – Потом открылась дверца, и кто-то ее схватил. Какой-то белый парень. В черной рубашке. Я уже сто раз говорил. Дверца закрылась, и они уехали. Все заняло, может, секунд десять. А больше мне и вспомнить нечего. – Джонни опустил голову, поддал ногой камешек. – Извини. Надо было что-то сделать, но я ничего не сделал. Как-то оно случилось… будто не по-настоящему.

Джонни поднялся и повернулся к реке. Потом кивнул.

– Дай мне еще пива.

Мальчишки пили пиво и купались. Джек покурил. Прошел час.

– Хочешь проверить кое-какие дома? – спросил Джек.

Джонни покачал головой. Джеку нравилась эта игра, нравился риск. Нравилось пробираться крадучись между домами, подсматривать, видеть то, что детям видеть не положено. Для Джека главным был адреналин.

– Не сегодня.

Джек прошел к велосипеду, взял засунутую между спицами карту, помахал над головой.

– А как насчет этого?

Джонни посмотрел на друга, а потом рассказал о своей встрече с детективом Хантом.

– Крепко за меня взялся.

Джек отмахнулся – чепуха.

– Он же просто коп.

– Твой отец тоже коп.

– Да, и я таскаю пиво из его холодильника. И о чем это тебе говорит? – Джек плюнул на землю в знак презрения. – Идем, сделаем что-нибудь, и тебе станет легче. Мы же оба это знаем. Не могу я сидеть здесь весь день.

– Нет.

– Ну как хочешь. – Джек засунул карту между спицами и увидел привязанное к велосипеду перо. – Эй, а это что?

Джонни посмотрел на друга.

– Ничего.

Джек повертел перо между пальцами, и оно заблестело по краям на солнце.

– Клевое.

– Я же сказал, не трогай.

Джек увидел, как нахохлился друг, выпустил перо из пальцев, и оно повисло на шнурке.

– Да я просто спросил.

Джонни расслабился. Джек – это Джек. Ничего плохого у него и в мыслях нет.

– Слышал, твой брат выбрал Клемсон^[12].

– Ты уже слышал?

– Об этом во всех новостях говорят.

Джек подобрал камешек, перекатил из здоровой руки в больную.

– Его уже зовут в профессионалы. Побил рекорд на прошлой неделе.

– Какой рекорд?

– По хоумранам^[13].

– Рекорд школы?

Джек покачал головой.

– Штата.

– Твой старик, должно быть, гордится им.

– Его сын станет знаменитостью. – Джек улыбнулся, на этот раз по-настоящему, но Джонни заметил, как друг еще крепче прижал больную руку к телу. – Конечно, гордится.

Они вернулись к пиву. Солнце поднялось еще выше, но дневной свет как будто потускнел. В воздухе пахнуло прохладой, словно сама река остыла. Джонни наполовину осушил третью банку, но потом отставил ее в сторону.

Джек захмелел.

О его брате больше не говорили.

В полдень с дороги долетел звук останавливающейся машины. Притормозив у моста, она свернула на старую транспортировочную колею, ведшую к высокому берегу над ними.

– Вот дерьмо. – Джек спрятал пивные банки. Джонни накинул рубашку, чтобы скрыть синяки, и Джек притворился, будто в этом нет ничего особенного. Рассказывать или нет – они давно об этом спорили. Высокая металлическая решетка выдвинулась из зарослей сорной травы, поднявшейся между двумя колеями, и Джонни увидел вощеное крыло пикапа. Хром отбрасывал солнечные блики, зеркальное ветровое стекло отражало мир. Пикап остановился, мотор взревел и затих.

Из четырех дверей открылись три. Джек выпрямился. Голубые джинсы. Сапоги. Крепкие руки. Перед пикапом встали парни-старшеклассники. Он знал их – по крайней мере, с виду. Лет по семнадцать-восемнадцать. Взрослые ребята. Почти. Сейчас они стояли на высоком обрыве над рекой. Стояли и смотрели на Джонни, и один из них, высокий блондин с малинового цвета родимым пятном на шее, толкнул в бок того, что сидел за рулем.

– Ты только посмотри на этих сопливых лодырей.

Лицо его приятеля осталось безучастным. Парень с бутылкой бурбона вынул пробку.

– Отстань, Уэйн, – сказал Джек.

Помеченный родимым пятном перестал смеяться.

– Вот так, – добавил Джек. – Я знаю, кто ты такой.

Тот, что сидел за рулем, ткнул приятеля рукой в грудь. Высокий, ладно скроенный красавчик с постера. Равнодушно взглянув на Уэйна, он указал пальцем на Джека.

– Это брат Джеральда Кросса, выкажи немного уважения.

Уэйн скривил физиономию.

– Этот шибздик? Не может быть. – Он шагнул к краю обрыва и крикнул: – Пусть твой брат подписывается за Каролинский универ. Скажи, Клемсон – для слабаков.

– Ты туда собираешься? – поинтересовался Джонни.

Водила рассмеялся. Парень с бурбоном – тоже. Лицо Уэйна потемнело, но водила шагнул вперед и остановил его.

– Тебя я тоже знаю, – сказал он Джонни и, помолчав, затянулся. – Мне жаль, что с твоей сестрой так получилось.

– Минутку. – Уэйн указал на Джонни. – Это тот парень?

– Да, он самый.

Это было сказано без каких-либо видимых эмоций, и Джонни почувствовал, как от лица отхлынула кровь.

– Тебя я не знаю, – сказал Джонни.

Джек тронул его за руку.

– Это сын Ханта. Копа. Зовут Аллен. Заканчивает в этом году.

Джонни присмотрелся и действительно заметил сходство. Цвет волос разный, но телосложение одинаковое. Те же мягкие глаза.