Искупление - Дэвид Бальдаччи

– И никто не видел, как он подъехал, вошел в дом, а потом уехал? – допытывался Декер. – Не слышал выстрелов?

Фингер пожал плечами:

– Да кто его знает. Люди говорят, что ничего не слышали. В одном доме играла громкая музыка. В другом сказали, что смотрели телевизор или спали. В третьем жильцы той ночью отсутствовали, а четвертый дом стоял заброшенным. Те дома стояли не так уж близко. К тому же шумела непогода. – Он блеснул на Декера глазами: – Черт возьми, Амос! Ведь это же вы с Мэри возбудили против него дело! Отпечатки, ДНК, мотивы, вероятность. А орудие убийства оказалось спрятанным в его доме. То есть, как адвокату защиты, мне фактически нечем было оперировать. Это просто чудо, что он получил пожизненное без права на УДО.

– А украденные вещи? Кто их видел? – спросила Ланкастер.

– У Хокинса этому не было объяснения, потому что он настаивал на своей непричастности. Хотя если хотите знать мое мнение, то я думаю, что он их просто повыбрасывал, когда понял, что не сможет их сбыть из-за привязки к убийству четверых.

Декер отрицательно покачал головой:

– При задержании у него в бумажнике нашли пятьсот долларов.

– Обвинение предположило, что это навар с продажи краденого. Хотя, судя по перечню пропавших вещей, он мог выручить за них и больше.

– Ты выдвинул версию, что Хокинс думал потратить эти деньги на анальгетики для своей жены, приобретя их на улице. Это он тебя надоумил или ты придумал сам?

– Да будет тебе известно, Декер, я с бухты-барахты ничего не «придумываю», – твердо и иронично сказал Фингер. – Все это озвучил мне он.

– Тогда откуда у него взялись деньги? – спросила Ланкастер.

– Он не говорил.

– Интересно почему, – задумался Декер. – Он ведь мог предъявить убедительные доводы, которые бы скостили изрядную долю обвинений в суде.

– Я пытался разговорить его, но он ни в какую.

– Незадолго до этого его уволили с работы, – припомнила Ланкастер. – И с деньгами у них было туго.

– Я лишь передаю то, что он мне рассказал, то есть ровным счетом ничего. И я не давал ему самому выступать на процессе, чтобы обвинение не истолковало тему денег в свою пользу. Я пытался проделать в обвинении дырки и акцентировал, что Хокинсом двигало желание купить своей смертельно больной жене препараты. Я ставил цель получить в зале суда некоторое сочувствие, но пронять присяжных не получалось. Они скрепили ниточками те полтысячи и похищенное барахло. Обойти это никак не удавалось. И по логике, те пятьсот баксов пришли действительно оттуда. Кто знает, сколько денег мог дать скупщик за горячий товар, добытый по «мокрому»? Но не появлялось зацепки вплести тему скупки в канву дела. Так что не было у меня никакой возможности докопаться до корней, если б только Мерил сам не раскрылся. А он этого не сделал.

– Давайте конкретней, – поморщилась Ланкастер. – Зачем ему в ранний час приходить в дом, полный народа?

– Перед домом не было ни одной машины, – вмешался Декер. – Дэвид Кац припарковался на заднем дворе. Так что Хокинс, подходя к дому спереди, не мог этого видеть. На тот момент у Ричардсов машина была только одна, и на ней уехала жена. Другую машину они отдали в ремонт.

– Но когда к дому прибыли первые полицейские, там горел свет, – заметила Ланкастер. – Каким олухом надо быть, чтобы напасть на освещенный дом?

Фингер сокрушенно развел руками.

– Что можно сказать? Что случилось, то случилось. Как я уже говорил, опыта преступлений у парня не было. И алиби тоже. Вы сами это прекрасно знаете.

– Хокинс мог подумать, что свет хозяева оставили по забывчивости, – вставил Декер. – Машины перед домом не было, значит, уехали. Дома никого нет.

– Если же это был не он, а кто-то другой, – продолжил Фингер, – то этот «кто-то» приложил немало усилий, чтобы его подставить. Спрашивается, зачем? Он ведь был, собственно, никтошка. Всю жизнь проработал «синим воротничком». Я не говорю, что это плохо. Черт возьми, наоборот, я восхищаюсь им за это. Мой старик был механиком и умел мастерить такое, что мне и не снилось. Я просто говорю: Мерил был обычным работягой с обычной жизнью. Зачем все эти козни?

– Тем не менее кто-то озаботился его убить, – сказал Декер. – И жизнь у него была не такой уж обычной. Жена умирала, дочь сидела на наркотиках.

– Это правда. Вы, кстати, не разговаривали со Сьюзан? Она по-прежнему здесь, в городе.

– Ну и ну, как же это нам не пришло в голову? – съязвила Ланкастер.

– Значит, по-вашему, привлекать ее бессмысленно? – спросил Фингер.

– Активное полицейское расследование, Кен, – не твоего ума дело.

– Да ладно тебе, Мэри, – улыбнулся Фингер. – Я думал, мы друзья.

– К тому же мы профессиональные антагонисты. Я даю показания в суде, чтобы карать твоих проштрафившихся клиентов, а ты как можешь изворачиваешься, чтобы дискредитировать мои правдивые показания.

– Опа. Это называется перекрестный допрос. У нас в колчане не так уж много стрел, но это одна из главных. Государство располагает всеми ресурсами. А я всего лишь одиночка. Стойкий оловянный солдатик.

– Блажи, блажи, храбрый портняжка. У нас в участке хороший день, когда интернет не косячит. Моему компьютеру скоро пятнадцать лет. Прибавки к зарплате не получаю уже восемь.

Он лукаво подмигнул.

– Ты всегда можешь перейти на нашу сторону. Стать свидетелем-экспертом. Оплата – грех жаловаться.

– Спасибо, обойдусь, – ответила Ланкастер в том же духе. – У меня и так проблемы со сном.

– А вот я сплю как младенец, – мечтательно улыбнулся Фингер.

Декер посмотрел на книжную полку, где стояли папки.

– Нам нужно посмотреть твои записи по этому делу.

– Позволь спросить зачем.

– Там может быть ключ к разгадке, кто убил Хокинса.

– Правила конфиденциальности, Декер. Извини.

Декер смерил его пристальным взглядом.

– Хокинс обратился ко мне с просьбой доказать его невиновность. С тем же самым он приходил и к Мэри.

Фингер резко глянул на Ланкастер, и та кивнула.

– Он в город вернулся единственно по этой причине. Сказать мне и Декеру, что мы совершили ошибку и он хочет, чтобы мы ее исправили. Мы отправились к нему в «Резиденс Инн», чтобы встретиться и вместе все обсудить. Там-то и нашли его мертвым.

– Так что своими словами и действиями Хокинс от своего молчания отказался. Ну а как мы еще можем доказать его невиновность, если не пороемся в твоих папках?

– Что ж, – Фингер прерывисто вздохнул, – спору нет, доводы вы приводите убедительные. Ущерба чьим-то интересам тоже нет. Только времени вон сколько прошло. Думаете, там еще есть что-нибудь актуальное?

– Большинство знакомых мне юристов никогда ничего не выбрасывают, – убежденно сказал Декер.