Игра Льва - Нельсон Демилль

Увидев меня, он оставил своих собеседников и подошел.

— Получил мою докладную записку? — спросил Габриель.

— Да. Спасибо.

— Эй, я видел в газете твою фотографию. И еще ее видели все, кого я сегодня допрашивал.

Я проигнорировал эти слова и сказал:

— Последнее время здесь так много арабов, что надо заказать молитвенные коврики и повесить указатель, в какой стороне Мекка.

— Хорошая идея.

— Есть что-то новое?

— Конечно. Я позвонил в Вашингтон — городским полицейским, а не в ФБР. Я подумал, что мистер Халил точно не знал, куда его повезут — в Нью-Йорк или в Вашингтон. Поэтому поинтересовался, не пропадали ли в Вашингтоне таксисты, выходцы с Ближнего Востока.

— И что?

— Получил отчет о пропавших людях. В списке есть парень по имени Дауд Файзал, водитель такси, ливиец. Ушел из дому в субботу и не вернулся.

— Может, он пошел поменять имя?

Габриель, привыкший к моим шуткам, продолжил:

— Я поговорил с его женой — на арабском, разумеется, — и она сказала, что он уехал по заказу в аэропорт и не вернулся. Знакомая история?

Я задумался. Как предполагал Габриель, этого водителя могли нанять для того, чтобы он забрал Халила из аэропорта, если бы самолет приземлился в Вашингтоне. В какой-то момент организация, стоящая за Халилом, будь то ливийская разведка или какая-то экстремистская группа, точно узнала, что их человека повезут в Нью-Йорк. Однако к этому времени Дауд Файзал уже слишком много знал, поэтому его либо убили, либо похитили и упрятали на время выполнения операции.

— Так, а что мы сможем сделать с этой информацией? — спросил я у Габриеля.

— Да ничего. Очередной тупик. Но все свидетельствует о тщательно спланированной операции. У нас нет посольства Ливии, но ливийцы работают в штате посольства Сирии, которая сочувствует Каддафи. Все арабы похожи, правильно? ЦРУ и ФБР знают об этих уловках, но закрывают глаза, поскольку это дает им возможность следить за ливийцами. Однако, видимо, никто не следил в пятницу вечером, когда кто-то явился домой к Файзалу с черным чемоданом. Так сказала миссис Файзал, почти теми же словами, что и миссис Джаббар. Поздний вечер пятницы, посетитель, черный чемодан, муж встревожен. Да, все сходится, но это уже вчерашняя новость.

— Но она подтверждает тщательное планирование операции и наличие сообщников в нашей стране.

— Но это тоже вчерашняя новость.

— Верно. А могу я спросить тебя… как араба? Попробуй поразмышлять, как Халил. Что у этого парня на уме?

— Давай сначала поговорим о том, чего Халил не стал делать. Он не стал тайком пробираться в нашу страну. А прибыл сюда за наш счет… в прямом и переносном смысле.

— Согласен. Продолжай.

— Он вымазал нам лица верблюжьим дерьмом. Это доставляет ему наслаждение. Но еще больше ему нравится вести с нами рискованную игру.

— Я думал об этом. Но зачем ему это надо?

— Это уже психология араба. — Габриель улыбнулся. — Частично это чувство неполноценности по отношению к Западу. Экстремисты подкладывают бомбы в самолеты и все такое прочее, но они понимают, что, по сути, это трусливые поступки, поэтому время от времени появляются люди, желающие продемонстрировать неверным храбрость воинов ислама. У арабов есть легенда об одиноком всаднике, который сражается с армией врагов и побеждает. Понимаешь?

— Понимаю. Так что же у него на уме?

— Не знаю. Просто говорю тебе, кем он может себя представлять.

— Ясно. Но к чему обычно стремятся такие люди?

— Да кто его знает. Он уже убил триста двадцать человек, но продолжает свое кровавое дело.

— Спасибо, Габриель, отличная работа. Как дела у Фади?

— Ее теперь зовут Мария, она работает уборщицей в церкви Святого Патрика, — с улыбкой ответил Габриель.

— Ладно, еще увидимся. — Я уже повернулся, чтобы уйти, но слова Габриеля остановили меня.

— У Халила какая-то серьезная цель.

Я обернулся.

— Он слишком сильно ненавидит кого-то, кто, по его убеждению, причинил ему зло, или оскорбил ислам, или надругался над Ливией. И он хочет отомстить лично.

— Так, продолжай.

Габриель на мгновение задумался.

— У арабов есть поэма, которая называется «Кровная месть».

— А разве это не любовная поэма?

— Это поэма о ненависти, мой друг. И конечно же, о кровной мести.

— Понятно.

— Араб может проявить чудеса храбрости во имя Аллаха и иногда во имя своей страны. Но очень редко во имя чего-то абстрактного, вроде политической идеи и даже политического лидера. Арабы часто не доверяют своим лидерам.

— Тут я согласен с арабами.

— Но есть еще кое-что, что по-настоящему движет арабами. Это личная вендетта. Понимаешь? Как у сицилийцев.

— Понимаю.

— Скажем, если ты убил моего сына или отца, либо изнасиловал мою дочь или жену, то я буду преследовать тебя всю свою жизнь, буду убивать всю твою родню, пока не доберусь до тебя.

— Я подозревал, что босс моей бывшей жены спит с ней. Я послал ему ящик шампанского.

— Арабы так не поступают. Ты меня слушаешь?

— Да, слушаю. Значит, это может быть кровная месть. Вендетта.

— Правильно. Может быть. И Халилу наплевать, останется он жить или умрет, осуществляя кровную месть. Для него важна только сама месть. Ведь если он умрет, то все равно попадет в рай.

— Постараюсь помочь ему побыстрее попасть туда.

— Если вы когда-то встретитесь, то в рай первым попадет тот, кто последним узнает своего врага, — со смехом закончил Габриель.

Я ушел. Почему всем кажется забавным то, что моя фотография появилась в газетах? Вернувшись в штаб, я подошел к кофейному бару и взял чашку кофе. Прихлебывая кофе, я стал обдумывать все то, что сказал Габриель. Но в этот момент ко мне подошла Кейт.

— Звонит миссис Роза Хамбрехт. Я объяснила ей, кто мы такие.

Оставив кофе, я поспешил к своему столу и взял трубку.

— Миссис Хамбрехт, это Джон Кори, Особое антитеррористическое соединение.

Мне ответил вежливый женский голос.

— С чем связан ваш звонок, мистер Кори?

Кейт села за свой стол и тоже сняла трубку, чтобы слышать наш разговор.

— Прежде всего примите мои глубокие соболезнования в связи со смертью вашего мужа.

— Благодарю вас.

— Мне поручено провести дополнительное расследование обстоятельств его смерти.

— Убийства.

— Да, мадам. Понимаю, вы устали отвечать на вопросы…